— … мне в Москве подробно рассказали, как всё происходило здесь, у вас в России, какая была переписка и переговоры. Ультиматум Генри был принят семьей и выполнен неукоснительно, со всей возможной скоростью. Семья Дюпонов не может себе позволить отказать в просьбе одному из своих членов, особенно пострадавшему на войне. Это один из главных стержней, на которых всё в ней держится, основа семейного кодекса чести. От твоего имени мой брат получил в подарок два протеза еще до того, как в Америке началось их серийное производство для наших раненых, эти протезы были наверное сделаны специально, вручную, лучшими мастерами, так они хороши. Он сразу же, как только смог ходить на них, чем можно отблагодарить тебя лично, и не только от него самого, но и от имени тех парней, американских летчиков и солдат, кто благодаря твоему изобретению вернется к полноценной жизни. Когда ему передали твою просьбу о помощи в восстановлении хозяйства, то Генри немедленно заявил, что выполнит любую твою просьбу, какой бы сложной или дорогостоящей она ни была. С ним после этого встречался кто-то из русских, и как я понял из его писем, уже подробно передал все твои пожелания и потребности.

Так, думаю я, вечер начинает становиться очень томным и интригующим. Интересно, кто это от моего имени решил так активно поработать с неизвестным мне лично американским мультимиллионером? Причем сделал это, судя по всему, весьма профессионально и результативно. Но надо набраться терпения и дождаться окончания рассказа Билла, видимо, самое интересное еще впереди.

— Неожиданно для всех, кто его знал, выяснилось, что Генри очень любит свои ранчо, особенно канзасское, — продолжал Билл, и в его голосе появилась какая-то теплота. — Он там не раз бывал в детстве и юности, проводил каникулы, учился работать с животными и землей. Это было его убежище от светской жизни Нью-Йорка и Вашингтона, где кипели семейные дела и интриги. Он, встав наконец на ноги, в прямом смысле этого слова, благодаря твоим протезам, решил съездить на свое канзасское ранчо, просто так, без особой цели, может быть попрощаться с той жизнью. А вернувшись, неожиданно для всей семьи заявил, что все свои дела в Нью-Йорке и Вашингтоне заканчивает, всё передает управляющим и отцу, а сам насовсем уезжает жить на ранчо в Канзас. Сказал, что хочет заниматься реальным делом, а не бумажками и биржевыми котировками.

В это самое время, как по заказу, одумалась его бывшая невеста Элизабет, видимо, до нее дошла информация о том, что Генри снова на ногах. Она приехала к нему и попыталась восстановить отношения, изображая раскаяние и любовь. Но Генри холодно отверг её, даже не дал ей толком объясниться, и, более того, спокойно заявил, что место рядом с ним уже занято, кем не знаю.