Билл замолчал на мгновение, глядя в окно на проплывающие мимо пейзажи разрухи, словно собираясь с мыслями. А затем продолжил более тихим, почти интимным голосом, в котором явно слышалась боль за родного человека:

— Когда он вышел из госпиталя, то сказал, что потерял то, что ему было дороже всего на свете: небо и любимую девушку. Небо, потому что больше никогда не сможет летать. А девушку, его невесту Элизабет, с которой он был помолвлен перед войной. Она бросила его через неделю после того, как узнала о ранении. Она приехала в госпиталь, посмотрела на него, на его забинтованные ноги, и холодно заявила, что беспомощный обрубок ей не нужен, что она не собирается всю жизнь нянчиться с инвалидом. Просто развернулась и ушла, даже не попрощавшись нормально.

Я представил, в какой страшной, почти невыносимой ситуации оказался этот молодой американец, наверное, даже в еще более кошмарной психологически, чем я после своего ранения. Этот парень потерял сразу всё: здоровье, любовь и будущее, каким он его себе представлял.

У Билла явно была актерская жилка, или просто умение говорить так, чтобы слушатель погрузился в рассказ. Он взял красивую театральную паузу, давая мне время, чтобы я, который был его единственным настоящим слушателем, осознал весь трагизм ситуации, в которой оказался его брат. Слышавшие это Кошевой и Михаил в его понятиях, наверное, не считались, не люди, а просто функции, шофер и охранник, часть обстановки, не более того.

— Мы принадлежим к американской семье Дюпонов, — продолжал Билл после паузы, и в его голосе появились новые нотки, не то гордость, не то просто констатация факта, который определяет всю жизнь. — Наше родство уже настолько разветвленное и сложное, что в нем разбираются только специально обученные люди, у нас есть даже такие, генеалоги семейные, которые ведут всю документацию и следят за связями. Главное в этом всем, что мы все достаточно богаты и можем жить так, как считаем нужным, не оглядываясь на многие вещи, например, финансовые ограничения. Но Генри помимо общего семейного благополучия еще и лично очень богат, независимо от семьи. Перед войной, он унаследовал состояние своего какого-то родственника со стороны матери, кажется, это был ее дядя, промышленник, который не имел прямых наследников. Его мать, кстати, в семью Дюпонов влилась через брак, выйдя замуж за отца Генри, и самое главное, родив сына, который стал связующим звеном между двумя богатыми родами. Точная величина унаследованного капитала держится в секрете, но явно больше ста миллионов долларов, может, даже значительно больше. Это не считая некоторых объектов недвижимости в разных штатах и двух больших ранчо: огромного в Техасе, на несколько десятков тысяч акров, и среднего в Канзасе, но всё равно очень приличного размера.