Билл рассказывал всё это как какую-то увлекательную приключенческую книгу об освоении Дикого Запада, как будто мы не в машине едем по разрушенной войной земле, а сидим в уютной гостиной и слушаем семейные предания. Если бы сейчас в его рассказе появились какие-нибудь апачи или команчи, я бы даже не удивился, настолько он умел погрузить слушателя в атмосферу. Но рассказ пошел по совсем другому руслу, вернувшись от семейной истории к трагедии Генри.

— Генри, оставшись один, без невесты, без будущего в авиации, хотел застрелиться, — голос Билла стал совсем тихим, почти интимным. — Но перед этим он почему-то решил устроить себе последний марафон, в течение месяца каждый день выпивать по литру виски, поставив себе странную, болезненную цель: уничтожить уникальную семейную коллекцию этого напитка, которую начал собирать его дед. В ней были даже образцы старше ста лет, редчайшие шотландские виски, которые стоили целое состояние. До них, кстати, дело так и не дошло, а коллекция в итоге уцелела и теперь бережно хранится. И причиной того, что Генри не допил эту коллекцию и не застрелился, стал ваш протез, Георгий, — Билл повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Я имею в виду тебя лично и твоих товарищей по несчастью, которые показали, что жизнь после такого ранения не заканчивается.

Мы скоро приедем на место, уже видны постройки опытной станции вдали, а рассказу Билла что-то не видно конца. Интересно, конечно, спору нет, и слушать его приятно, он хороший рассказчик. Но уже хочется перейти ближе к делу, к тому, зачем он на самом деле сюда прилетел. Билл же, похоже, вошел в роль и продолжал развивать свою историю:

— Американские летчики, товарищи Генри по военной службе, волею судьбы оказались на вашем Северном флоте, в Мурманске, — продолжал он. — И там они познакомились с удивительным человеком, капитаном Сорокиным. Он тоже потерял обе ступни в бою, почти как Генри. Но этот русский капитан не только не отчаялся, но сумел вернуться в строй и даже начал опять сбивать немцев в воздушных боях, представляешь, вернулся в небо! Он ходил на земле и управлял самолетом в воздухе, используя твой протез, Георгий. Наши летчики были просто потрясены, они никогда не видели ничего подобного. Конечно, они сразу написали Генри об этом русском летчике-герое, который не сдался. И Генри тут же, не раздумывая, поставил своим родителям ультиматум. Дальнейшую историю ты, Георгий, знаешь не хуже меня, по крайней мере, ее основные вехи, — Билл усмехнулся. — Ваши товарищи…

А вот последнее слово — «товарищи» — Билл произнес как-то по-американски, с каким-то едва уловимым, но ощутимым легким негативом в интонации, как будто это слово ему не совсем нравилось или казалось чуждым.