Заснуть мне все-таки удалось, но в полпятого на смену приехал Кошевой. Сон как рукой сняло, и я решил, что пора вставать.

Выйдя из блиндажа, я увидел, что почти везде вокруг уже сыграли подъем. Хотя наш Блиндажный достаточно удобно расположен более-менее в центре Сталинграда, но основной транспорт у нас пока еще одиннадцатый номер автобуса, а у большинства работа начинается в шесть утра. Поэтому ранний подъём сейчас это норма.

На опытную станцию мы приехали ровно в шесть. Там рабочий день был уже в разгаре. Мне показалось, что с момента нашего знакомства директор сильно изменился, и я не сразу понял чем. Но, приглядевшись, все-таки сообразил, в чем дело: он начал смотреть людям в глаза. Раньше он постоянно смотрел вниз, а когда поднимал голову, то его взгляд постоянно бегал, скользил мимо, а теперь он держал зрительный контакт уверенно, по-хозяйски.

От предложенной мне инспекции станции я отказался.

— Спасибо за приглашение, Владимир Андреевич, но сегодня не судьба. Нет ни одной свободной минуты, — я внимательно посмотрел на застывших в напряженном ожидании трех пока еще бывших ученых, одному из которых выпал жизненный шанс начать жизнь заново.

Времени на самом деле в обрез, задача на сегодня поставлена титаническая. Я должен из ничего, в условиях полного отсутствия кадров и хоть какого-нибудь приличного материально-технического снабжения, создать научно-практический центр, который с места в карьер двинет вперед сельское хозяйство страны. А затем надо закончить создание политеха в Сталинграде. Поэтому начинаем работать быстро и желательно плодотворно.

— Ситуация у нас, товарищи, следующая. Нам поставлена задача возрождения высшего сельскохозяйственного образования в Сталинграде. Институт будет создаваться на базе вашего хозяйства.

Я достал учетные карточки трех сидящих передо мной товарищей и еще раз прочитал на самсоновской карандашную приписку: «На фронт ушёл после конфликта с академиком Лысенко».

— Григорий Яковлевич, вот здесь написано, что на фронт вы ушли после конфликта с Лысенко. Объясните, пожалуйста, что за конфликт.

— Это не ко мне, Георгий Васильевич, — засмеялся Самсонов. — А к тому, кто написал. С академиком Лысенко Трофимом Денисовичем не знаком, никогда не встречался, и даже более того, не пересекались и наши научные интересы. Академик в основном занимается выведением новых сортов, а я в нашем научно-исследовательском институте был, можно сказать, что-то типа белой вороны.

— Это как? Объясните, пожалуйста, — потребовал я.

— Одно из основных направлений деятельности института — это селекция зерновых и отчасти бобовых культур. А моей основной задачей было раскрытие их генетического потенциала. То есть разработка конкретных сельхозприемов, которые должны применяться в колхозах и совхозах. Поэтому мне и удалось уйти на фронт, какой-то товарищ в военкомате сказал, что ума большого не надо, чтобы объяснять, как землю пахать, нашли, мол, ценного специалиста, и с меня сняли бронь. Лысенко вообще в нашем институте появился, когда я был на фронте.