— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Кошелев, как освободится, пусть ими занимается. Ему собственно решать, годятся они или нет. Он же будет с ними работать напрямую.

Я тут же поехал в штаб Сталинградской группы войск. Михаил молча открыл передо мной дверцу эмки, и мы тронулись в путь. Меня там уже ждали, Чуянов, как и обещал, позвонил. Наши военные выделили нам тысячу бывших в употреблении комплектов военной формы старого образца, но все они были ещё крепкими, без дыр и разрывов. Очень ценным было выделение пятисот простых байковых одеял и всякой бытовой всячины: достаточного количества кухонных принадлежностей, алюминиевых котелков, ложек, мисок. Ещё пять полевых кухонь и пятьсот кусков хозяйственного мыла. И ещё комплект армейских палаток на отдельный батальон, плотных специально пропитанных от влаги.

Администрация сто восьмого лагеря выделила целых три полуторки, правда, старенькие, но на ходу. А Чуянов прислал из партийного гаража две дополнительные эмки. Все полученные материальные ценности я распорядился перевезти в здание треста, для охраны которого на постоянной основе, до создания своей охраны, областное управление НКВД выделило взвод из состава своих войск.

От военных я поехал к нам в Блиндажный. Там всё гудело, до ребят дошли слухи о моей бурной деятельности, и ребята ждали меня, резонно ожидая выполнения моего обещания привлечь их тоже. Уже наступил вечер, когда эмка остановилась у знакомого блиндажа.

Тянуть резину я не стал. Когда мы подъехали, из штабного блиндажа выскочил Василий, и я сразу же ему сказал:

— Времени у тебя в обрез, — я глянул на часы, на дворе уже было половина девять вечера. — К десяти ты мне должен подать список желающих пойти работать к нам. Народ должен быть разбит для начала на бригады по сто человек. Те, кто разбирается в автотракторной технике, для начала пойдут на разборку-сборку разбитой немецкой техники. Не меньше ста пятидесяти человек ты должен будешь дополнительно разместить здесь у нас. Всё, время пошло.

Василий развернулся, побежал к блиндажам и начал громко созывать народ. Михаил, наш водитель, молча достал самокрутку и прикурил, прислонившись к крылу машины. Он был немногословен, этот Михаил, но очень мне нравился.

Ровно в одиннадцать вечера я приехал в партийный дом. Чуянова срочно вызвали военные, надо было что-то обязательно решить с отправкой на фронт каких-то резервных войск. Но Виктор Семёнович Андреев ждал меня в своём кабинете.

В пепельнице на столе у него была большая гора окурков, свидетельство долгого напряжённого дня. Но сам стол был чистый: ни одной бумажки. Он молча предложил мне сесть, указав на стул перед столом, и только после этого спросил: