У меня даже в груди заныло, когда я увидел возле своей постели армейский телефонный аппарат. Сразу же всплыл в памяти мой командирский блиндаж, где у меня, командира роты, на расстоянии вытянутой руки стоял аппарат для постоянной связи с батальоном. Тёмно-зелёный корпус с потёртостями, знакомая трубка на рычаге, даже запах резины и металла напомнил о прежней жизни. Только там, на фронте, этот аппарат означал приказы и донесения о потерях, а здесь должен служить мирному строительству.

Поэтому, дождавшись, когда Виктор Семёнович прочитает мой отчёт, я сказал:

— Связь есть, вы не будете против, если я сейчас поеду домой? Если что, телефон под рукой.

— Езжай, — махнул рукой Андреев, откладывая в сторону листы с моими записями. — Отчёт всё равно мне отправлять. Алексею Семёновичу к утру бы вернуться.

Он посмотрел на меня внимательно, и я заметил усталость в его глазах. День выдался тяжёлый для всех, но Андреев держался молодцом, хотя явно нуждался в отдыхе не меньше моего.

Я хотел было ещё заехать в трест, но передумал и просто позвонил.

Трубку неожиданно взяла Зоя Николаевна. Она сообщила, что Беляев проводит совещание с инженерно-техническим персоналом треста и, судя по всему, предстоящей ночью никто спать не будет. Трест завтра должен с шести ноль-ноль начать функционировать как швейцарские часы. Таким выражением, со слов Зои Николаевны, Беляев начал идущее сейчас совещание.

Почему с шести ноль-ноль, а, допустим, не с семи, мне, конечно, непонятно, и причём тут швейцарские часы. Но спросил я не это.

— Зоя Николаевна, скажите, мой кабинет оборудован?

— Конечно, Георгий Васильевич, как вы и распорядились, — в её голосе слышалась деловая чёткость, которую я уже успел оценить за короткое знакомство.

Я хотел сказать, что не распорядился, а попросил, но потом передумал и сказал только, что я при необходимости на проводе. В конце концов, какая разница, как это называть, главное, что люди делают своё дело.

В Блиндажном меня естественно ждали. Василий распорядился приготовить баню и лично для меня приготовил какое-то очень вкусное мясо, за которым на своей полуторке куда-то съездили по его просьбе сапёры.

Баня была великолепной, я отдохнул телом и душой. Зайдя в неё и вылив на себя первые шайки ласковой тёплой воды, я понял, как устал за сегодняшний день. Пар окутал всё вокруг мягким облаком, горячая вода смывала не только грязь и пот, но и напряжение многих часов работы. Каждая мышца откликалась на тепло благодарным расслаблением. А уже сидя за столом и наслаждаясь великолепным блюдом из говядины, почувствовал всю степень своей усталости. Мясо было тушено с какими-то специями, которые Василий наверняка привез с собой, и с луком и морковью, добытыми невесть где, получилось нежным и сочным.