В том, что их так основательно собрали перед поездкой в разрушенный Сталинград, ничего удивительного не было. Большинство из них, кроме нескольких человек типа Василия, списанных под чистую с фронта по ранению, работали на оборонку, на заводах Урала, и по их рассказам зарплату получали приличную, которую некоторым даже некуда было тратить, ведь в магазинах было пусто. Деньги копились, но потратить их было не на что.

А когда стало известно, что группа добровольцев едет восстанавливать Сталинград, то рабочие дружно скинулись, и ребятам собрали такие суперпосылки, что глаза разбегались. В больших уральских городах, как собственно и почти везде в глубоком тылу, на рынках и базарах много чего можно было купить, если были деньги. Особенно хорошо торговали на толкучках, где можно было выменять что угодно на что угодно. А тут ещё и компетентные товарищи постарались и сумели организовать бартер с каким-то Закавказьем, где, например, в отношении продовольственного обеспечения ничего не изменилось за время войны. Там по-прежнему были и фрукты, и овощи, и мясо, и сыры.

Где это точно, я расспрашивать ребят не стал: меньше знаешь, крепче спишь, да и не моё это дело. Они сказали только, что это где-то на турецкой границе, возможно, Грузия или Армения. Кстати, ребята ничего не рассказали и про то, что на что был обмен, видимо, это была коммерческая тайна или просто не хотели распространяться о делах, которые могли быть не совсем легальными.

Кроме этого, Василий оказался ещё тем жуком, хитрым и изворотливым. Не знаю, что уж там у него за особые отношения с саперами, работающими вокруг Блиндажного, но немецкие консервы, которые вполне ещё годятся для еды, они находили при разминировании регулярно и подгоняли нашему коменданту. То ли Василий их чем-то снабжал, то ли просто дружба фронтовая, но факт оставался фактом.

Я, кстати, сегодня решил этот вопрос прояснить и напрямую спросил у Василия, когда мы ехали сюда в трест:

— Василий, скажи честно: проблем с особым отделом не будет? — он засмеялся, откровенно и весело, а потом совершенно серьёзно ответил:

— Не будет, товарищ лейтенант. Вот вы, когда были на фронте, можете вспомнить, чтобы какой-нибудь особый отдел обвинил в мародёрстве или ещё в чём-то плохом нашего бойца, который взял в бою или после него свой законный трофей? Ребята-саперы нам не драгоценности приносят, не золотые часы или бриллианты, а в основном найденные немецкие пайки, консервы, которые ещё можно есть, тем более мы им помогаем.

— Это как помогаете? — ошеломлённо спросил я, совершенно не понимая, что он имеет в виду.