А потом вылезаю через окно на крышу и возвращаюсь в Бухту. Я не поеду домой.
Никуда не поеду, пока она не будет моей.
— Где ты была утром? — спрашивает Тен. В его голосе слышны тревожные нотки. — Лайла сказала, что ты пропустила тренировку.
Я иду по школьному коридору, а он шагает за мной. У меня остается очень мало времени: только чтобы взять вещи и бежать наверх — пока урок искусства не начался.
— Я устала. — Надвигаю бейсбольную кепку еще чуть ниже на лоб, чтобы спрятать покрасневшие глаза.
— Ты проспала? — смущенно спрашивает Тен. — Тренер заставит тебя за это много лишних кругов пробежать.
Уверена, так оно и есть. Но сейчас мне совершенно не до этого.
Все утро, пока принимала душ, сушила волосы и красилась, мысли невольно возвращались к Мише, сердце снова разрывалось на части и я начинала рыдать. Я так и не смогла накрасить глаза, так что взяла с собой кепку.
Глаза горят, веки будто свинцовые. Закрываю их, и боль отдается в переносице. Сильнее сжимаю ручку сумки, тщетно надеясь, что его не будет на уроке. Если подумать о нем без слез не могу, то смотреть на него точно не стоит.
Поворачивая направо, к своему шкафчику, вижу впереди группу ребят. Они остановились и читают что-то на стене, некоторые даже фотографируют. Поднимаю глаза и тут же узнаю текст Эминема.
Needles prick my throat, and I look away. [11]
Он может идти к черту. Он не любит этого рэпера, и даже если мне он нравится, цитирование его песен Мише чести не делает.
— Так-так, — посмеивается Тен. — Я думал, его поймали или с ним еще что-то случилось. Он стал реже писать послания.
Я подхожу к шкафчику и набираю код. Тен идет за мной, забивая что-то в поисковик.
— «Love the Way You Lie» [12] Эминема, — говорит он. — Да, теперь он заговорил на твоем языке.
Я выжимаю из себя улыбку. Тен ее заслужил. Он единственный человек в моей жизни, с которым мне легко, и я не хочу, чтобы он подумал, будто что-то не так. Наша дружба простая.
Если совсем начистоту, он добр ко мне. Не могу знать наверняка, куда уходит корнями его верность, но сейчас он рядом, и я благодарна ему за это.
Освобождаю сумку, убираю в шкафчик книги, которые брала домой на выходные, и достаю то, что понадобится сейчас. Я не видела Мишу, не говорила с ним с нашей ссоры и все еще нахожусь в шоковом состоянии. Злюсь, но в то же время расстроена. Я думала, что к этому моменту придет осознание того, что Мейсен — это Миша и мои чувства кристаллизуются в сухую ненависть.
Но этого не произошло. Мне по-прежнему больно.
— Ты в порядке? — спрашивает Тен, подходя ближе и заглядывая мне в лицо. — Выглядишь так, будто не спала всю ночь, а не проспала.