— Почему? — спрашиваю я.
— Просто не надо. — Он приподнимает меня за плечи и встает, вынуждая меня слезть с его коленей. — А теперь сделай мне одолжение. Иди в столовую и посиди у Трея на коленях, если тебе не трудно. Хочу посмотреть на твоего гребаного кавалера. Он ведь не будет знать, что эта аппетитная попка терлась о мой член всего пару минут назад.
Он улыбается, а на лице печать жестокости. Я делаю глубокий вдох, поднимаю голову и стараюсь выглядеть равнодушной.
Но сердце колотится с частотой отбойного молотка. Что за сволочь.
Прежде чем успеваю придумать остроумный, саркастичный или, наоборот, по-детски невинный ответ, он обходит меня, подходит к двери и растворяется в коридоре, впуская в комнату звуки из столовой.
Горло чуть сжимается, но я сдерживаю слезы. Развернувшись, смотрю в окно на свое отражение. Моргаю, глотая слезы, и внимательно осматриваю лицо, проверяя, не размазались ли тушь и помада, не растрепались ли гладко уложенные волосы.
Убеждаюсь, что девушка, которая выбралась наружу несколько минут назад, снова надежно спрятана внутри.
Делаю глубокий вдох, выхожу в коридор и иду в столовую, к друзьям.
Сидя в пустой кабинке колеса обозрения, я запрокидываю голову и закрываю глаза, подставляя лицо ночному ветру.
Вдалеке шумит океан, волны обрушиваются на берег, заполняя темноту своим незримым присутствием где-то далеко за спиной. Эта кабинка еще поскрипывает на ветру. Остальные давно заржавели.
Походная лампа, которой я обычно пользуюсь в комнате в подземелье, закреплена у меня над коленями, на которых лежит тетрадка. Я сжимаю ручку.
Открываю глаза и записываю две последних строчки. Тьма почти кромешная, и я с трудом могу разглядеть, что пишу. Хотя ничего страшного: можно записать слова сегодня, а перечитать завтра, на свежую голову.
Я пишу эту песню уже два года, с тех пор как Райен начала рассказывать в письмах про «чирлидершу». Застрял на полпути, потому что не был уверен, чем закончится история, которую мне так нужно рассказать. Я знал, какое впечатление она производит, только со слов Райен, и не имел возможности зайти дальше.
Но, уходя из школы два дня назад, после того как она наконец побывала у меня в руках в классе физики, я ощутил уже почти забытое желание писать и снова начал чувствовать.
Она знает, как сводить меня с ума, на публике делая вид, что я грязь у нее под ногами, но не в силах насытиться мной наедине. Ее язык, губы, одержимость моей сережкой, то, как она ко мне прижималась… Если бы не пара лишних слоев одежды, я бы уже побывал внутри…
Да, не стоит превращать это жалкое подобие секса в привычку. Она так меня заводит, что я хочу снять с нее все, кроме юбочки, едва прикрывающей попу, и ощутить каждый ее сантиметр. Если бы вся ее шайка знала, как сильно их принцесса хочет меня… Но я поднимаю глаза на ночной парк и осознаю.