— Нет, нет, нет… — пытаюсь вмешаться я. — Он ничего не сделал.
— Все нормально, — шепотом успокаивает он меня.
Но Берроуз смотрит на меня и вмешивается.
— Если не считать уборщиков, то вы в пятницу вечером уходили из школы последней, — говорит она мне. — В этом нет ничего необычного, потому что вы ведете занятия по плаванию, но я вспомнила, что у вас есть ключ. А потом сообразила, в чьей компании видела вас в последний раз. — Она переводит глаза на Мишу. — Вы брали ее ключ?
— Нет! — отвечаю за него я.
— Да, — говорит он.
О боже.
— Все нормально, — повторяет он. — Со мной все будет хорошо.
Директриса уводит Мишу, а я опускаю руки, ощущая полное бессилие. Почему он не ушел, как в прошлый раз?
Он не должен защищать меня, и он знает, что я не позволила бы ему взять вину на себя.
Что он делает?
— Присядьте.
Я предпочел бы постоять, но, думаю, ничего страшного. Я сажусь на стул перед ее столом.
— После драки и того, как вы вели себя в последние недели, я звонила по телефонам, указанным в вашем личном деле, — говорит она, закрывая дверь кабинета. — Ни один из них не работает. Или это несуществующие номера? Не хотите объяснить мне, что происходит?
Она садится за аккуратный маленький стол. Я пристально смотрю на нее. Расстегивая пиджак, она придвигается к столу и открывает личное дело. Несомненно, мое. Папка практически пустая.
Я продолжаю сидеть молча.
— Если у вас возникли разногласия с Треем, вам нужно было подойти ко мне, — заявляет она, — а не врываться в школу и писать ужасающие обвинения на стенах.
Обвинения? Фотографии, которые она нашла у себя в спальне, показались ей недостаточно убедительными?
— Где он? — спрашиваю я.
Она выпрямляет спину.
— Я перевела приемного сына на домашнее обучение, пока весь этот хаос не уляжется.
Я хочу улыбнуться, но сдерживаюсь. Просто смотрю на нее. Учитывая количество грустных школьниц, ждущих за дверью кабинета, полагаю, уляжется все не так уж быстро.
— Где твои родители? — спрашивает она.
— Отец живет в Тандер-Бей.
— А мать?
— Она нас бросила.
Она вздыхает и кладет руки на стол. Понимает, что так ничего не добьется.
Она протягивает руку, берет телефонную трубку и подносит к уху.
— Дай мне телефон отца.
Я сжимаю пальцы, но не выдаю себя. Пожалуйста.
— 742−555–3644.
— Как его зовут? — она набирает номер. — Назови его настоящее имя.
Я слышу, что идут гудки, сердце сжимается, но я держусь.
— Мэтью, — спокойно отвечаю я. — Мэтью Лейр Грейсон.
Она вдруг замирает и резко поднимает на меня глаза. Потом начинает дышать чаще и выглядит так, будто увидела привидение.
Она помнит его имя. Это уже что-то.