Он не должен быть здесь. Не должен так делать. Слезы наворачиваются на глаза.
И вдруг что-то оранжевое и мокрое летит в меня, прилипая к рукам и футболке.
— Тьфу! — восклицаю я, осматривая руки и одежду.
Мэнни Кортес убегает в конец класса, прихватив с собой только что раскрашенную глиняную миску.
— Мне жаль! — испуганно кричит он.
— Пока нет, но скоро ты пожалеешь, — угрожаю я и указываю ему за спину. — Печь вон там, болван. Тебе карту показать?
Он морщится, потупив глаза, а ребята вокруг хохочут. У меня скручивает живот, и я стиснув зубы пробираюсь мимо него к своему месту в конце класса.
Мэнни исчезает в подсобке.
Бросив на пол сумку, сажусь на стул, достаю тетрадь и карандаши. В присутствии Миши мне неуютно.
— Да знаю я, знаю, — огрызаюсь, не глядя на него. — Я мерзкая сука, верно?
— Нет, — тихо отвечает он, смотря вперед. — Просто слабая и глупая. Я бы опозорил тебя перед всей школой, если бы не был уверен, что ты и так в глубине души чувствуешь себя дрянью.
От злости у меня начинает дрожать подбородок.
— Что ж, начнем! — говорит мисс Тилл.
Но у меня в груди теснятся всхлипы, которым я не могу дать волю. Он прав. Все именно так.
И мы оба об этом знаем.
— Райен, вы готовы поговорить о вашем проекте и о том, на каком он этапе? — спрашивает Тилл.
Но я могу только бездумно пялиться на ногти больших пальцев, которые лежат на парте передо мной. Все, что на столе, кажется размытым.
Я набросилась на Мэнни, потому что он — легкая мишень. Потому что он слабее меня. Потому что он здесь единственный слабее меня. Всем остальным нет до меня дела, а у Миши я вызываю отвращение. Он меня ненавидит.
— Райен!
То, кем я стала, и то, что меня никто не любит, — не вина Миши. Это моих рук дело. Я глупая, слабая и ни на что не годная.
Слезы наворачиваются на глаза, и я едва сдерживаю всхлип. Наклонившись, беру сумку, вешаю ее на плечо и выхожу из класса, избегая провожающих меня взглядов и приглушенного шепота одноклассников.
— Райен!
В коридоре я даю волю слезам и бегу в туалет.
— Где ты была? — спрашивает Лайла. Мы встаем в очередь в столовой. — Утром не пришла на тренировку. Тен сказал, что встретился с тобой перед первым уроком, но с тех пор никто тебя не видел. И ходят слухи, что ты разревелась на искусстве.
Ее тон вызывает отвращение, и я рада, что могу не смотреть на нее, пока беру контейнер с салатом и пакетик с соусом. Не голодная, но руки и ноги болят от усталости. Я не могла больше прятаться в библиотеке. Мне кажется, что я теряю все и что мне надо остановиться и взять себя в руки.
— У Трея в выходные были крупные неприятности, — говорит она таким тоном, будто это моя вина.