— Все нормально.
Я закрываю сумку, захлопываю шкафчик, и мы с Теном шагаем дальше по коридору. Но тут замечаю еще одну надпись на стене.
Все было по-настоящему.
Я делаю небольшой вдох и еле заметно всхлипываю. Надпись сделана большими черными буквами и окружена потеками синего (моего любимого) и фиолетового цветов. Останавливаюсь и смотрю на нее. Мне становится все тяжелее и тяжелее.
Он залез в школу в выходные и написал это.
— Что с тобой такое? — шепчет Тен, на этот раз еще более взволнованно. — Скажи мне правду.
Я вытираю слезинку, не давая ей шанса упасть.
— Ничего, — говорю я, стараясь сделать тон спокойным. — Просто сестра опять наорала на меня за то, что я постирала белое и цветное белье в одной машинке, так что сам понимаешь…
Он усмехается, но я вижу, что он не купился на мои слова.
Я резко сворачиваю на лестницу.
— Увидимся в обед, хорошо?
— Райен!
Но я, не останавливаясь, взбегаю на второй этаж и притормаживаю на секунду, только когда вижу еще одно сообщение на стене. Я читаю его на ходу.
Я не хотел врать, а вот целовать тебя хотел.
Пошел к черту . Я перехожу на бег.
Не стоило приходить сегодня в школу. Я надеялась, что он уже уехал обратно в Тандер-Бей, но он, похоже, написал все это сегодня ночью. В выходные в школе бывает куча людей, граффити бы заметили и смыли к сегодняшнему утру, если бы он нарисовал их раньше.
Нет. Этой ночью он еще был в Фэлконс Уэлл.
Хочу, чтобы он уехал. Не могу пойти наперекор своему сердцу, несмотря на боль, но я умею сдерживать свои чувства. Все, что я ему рассказывала: о Мише, о том, как ему не нравится моя любимая музыка, разговор в кино и ответы на все его вопросы, которые тоже были правдой, — все это он уже знал из моих гребаных писем. Какой тонкий ход: просто сидеть и смешить меня, чтобы уломать раздеться.
Я подхожу к двери и привстаю на цыпочках, заглядывая в окно. Он сидит на своем месте с наушниками в ушах, крутит в руках ручку и смотрит в тетрадь.
Я опускаюсь на пятки.
Отлично. Ты что, правда подумала, что он может отступить? Непохоже, чтобы ему нужно было быть в школе. Миша еще прошлой осенью мне писал, что уже сдал достаточно предметов, чтобы выпуститься досрочно, так что если он приехал не ради меня, то зачем строит из себя ученика, раз ему не нужны оценки?
Зачем он на самом деле здесь?
Я резко открываю дверь и бегу к своей парте, пытаясь не смотреть на него, но уже чувствуя на себе его взгляд.
Он единственный, кого мне стоит остерегаться. Воспоминания о нашей встрече в кабинете физики вдруг всплывают в голове, и я почти ощущаю, как обвиваю ногами его бедра, как губы обхватывают его сережку.