— Президент Крюгер… — дискуссии набирает обороты, и я понимаю — единства нет. Ни среди уитлендеров[ii], ни — вроде как — у самих буров.
Гудок паровоза, и я заскакиваю внутрь, спеша угнездиться с какими-никакими, но удобствами. Дабы погасить возможное недовольство, достаю из кофра аккордеон и начинаю наигрывать одну из популярных немецких мелодий.
К Претории подъехали под самое утро. Состав затормозил на грузовой станции, где нас уже ждали таможенники. Уитлендеры, зевая и потягиваясь, распространяя вокруг запахи пота, табака и алкоголя, потянулись оформлять свои грузы, у кого они были.
— Репортёр? — удивился сидящий под навесом немолодой бур, повертев в мозолистых руках документы, — Из России?
— С этими-то зачем? — он выразительно поглядел на гогочущую компанию, остановившуюся неподалёку.
Губы бура скрыты окладистой бородой, но могу поклясться, они сейчас сжаты в куриную ханжескую жопку. Не одобряет, значица.
— Боялся английской блокады и хотел попасть сюда как можно быстрее, отвечаю с видом самым искренним и чуточку залихватским.
Не вру, просто не договариваю. От ответственности убегал, от всех этих малознакомых и вовсе незнакомых людей, которые внезапно повисли на моей шее.
И ведь не слезли бы! Неделю бы ещё торчал в португальской колонии, обустраивая всех, переводя, разъясняясь с чиновниками и работодателями.
В поезде уже понял, сильно потом. От того, наверное, так легко поддался нехитрой негритянской манипуляции, што сам сбежать хотел. И не стыдно! Вот ни капельки…
Похмыкав моему молодому задору, бур передал документы молодому парню, по виду как бы не сыну. Ну да наслышан! Семейный подряд здесь процветает, хотя оно и немудрено — все друг дружке родственники, перероднились за столько-то лет.
— Герр… — деликатно начал я.
— Абрахам Хольтман, — представился наконец бур с видом, будто делает нешутошное снисхождение, — мой сын Николас.
Зверообразного вида молодец склонил слегка голову, и тут же выпрямил гордую выю, выпятив заодно нижнюю губу, окинув меня маловыразительным взглядом. Што значит, не пришёлся я ему. На да и…
— Георгий Панкратов, — документы у них есть, но не переломлюсь.
— Такое дело, герр Хольтман… — вздыхаю чуть напоказ, и рассказываю изрядно отредактированную историю «контрабандного» проезда Мишки и Котяры. «Зайцы» морские, вроде как. Те, потупясь, старательно делают виноватый вид.
— Пф-ф… сам я такое решить не могу, — таможенник переходит на африкаанс, што-то резко говорит сыну, сорвавшемуся с места, и…
… закружилась карусель с таможенным начальством, русским представителем в Претории… ещё одним русским, потом наконец пришёл Самуэль Маркс[iii], и дело сразу наладилось.