То на то и вышло бы, только без самомучительства. И ладно бы сам, но Мишку и Котяру, страдающих в трюме — жалко.
Ну и там же — твари по паре, то бишь знакомые, знакомые знакомых… и нет, этих не уговаривал и не подавал пример, а просто — такие же бестолковые торопыги, как и я, встреченные в Константинополе, да прилипшие банным листом. Особенно когда узнали, што поплыву тем же пароходом.
Каждому дай совет — што брать в путешествие, да к кому обращаться, ежели вдруг што, да могу ли они подойти ко мне, ежели вдруг што. И вот я, как путешественник опытный и бывалый, над ними вроде как старший. Сам того ни разу не желая, не имея официальной власти, и уж точно — преференций!
Компания самая пёстрая: русские, греки, жиды, крымский татарин, обрусевший немец, поляк, ещё один поляк, но уже как бы — из выкрестов. Цели поездки тоже самые разные, объединяет нас только маршрут прибытия — португальский город Лоренсу-Маркиш.
Нырнул в трюм, и сразу — запахи! Рвотой пахнет, сцаниной и чем похуже — не всегда успевают дойти до нужника измученные качкой люди. В трюме она ощущается если и не сильней, то уж точно — тяжелей.
Духота эта сырая, какая-то подземельная, светящиеся крысиные глазки в самых неожиданных местах, злое попискивание и вечная опаска — закреплён ли груз? Не пойдёт ли гулять по трюму при очередном взбрыке пароходика?
Иду по коридору из ящиков, и сердце при каждом их шевелении ажно к горлышку самому подскакивает. Куда там драки один против толпы! Вот где ужас!
Пробрался через едко пахнущие химией ящики, через какие-то тюки с… а чорт его знает! Не зря германцы Африку огибают, и нет бы мне тоже подумать…
А вот и отгороженный для пассажиров участок трюма. Увы и ах, но «Анна-Мария» — пароход сугубо грузовой, берущий пассажиров только как дополнение к основному грузу, и условия — соответствующие.
Не подумал… корю себя, и знаю — долго ещё буду корить. Самоед, ети! Но может, хоть на пользу выйдет?
— Егор, — вяло поднял руку Мишка, сидящий на расстеленном прямо на полу матрасе, на котором навзничь лежала девочка лет восьми, — пришёл?
— Да, проведать. Как вы?
— Как видишь, — усмехнулся кривовато брат, гладя ребёнка по грязной голове, — А ты, я гляжу, бодрый?
— Тренировки, — жму плечами, и почему-то неловко. Отчего? От того, што меня не укачивает? Бред… но вот неловко же!
— Вот непременно! — истово пообещал Мишка, давя спазм, — Сразу!
Шторм стих внезапно, как и не было, и только лёгкое волнение гуляло по океану. Измученные качкой люди воспряли духом. Моряки принялись приводить в порядок пароход, а пассажиры — выбираться на верхнюю палубу, и дышать, дышать…