— Хм… сестрёнка, — покатал я на языке и кивнул, глядя в спину Наде, собравшейся с альбом в свою комнату. А ведь и верно… сестра! Родней родных.
Тревожность окончательно ушла прочь, и грудь распёрло, как надуваемый воздушный шарик. Какой же я всё-таки счастливый!
Вечером Владимир Алексеевич, придя из редакции довольно рано, выслушал меня, задавая уточняющие вопросы. Санька, допущенный до серьёзного разговора, сидел тихой мышкой, сочувственно сопя на некоторых местах моево рассказа.
— В открытую, значит, — опекун пробарабанил сильными пальцами по подлокотнику, — хм… могут! Напортачили сами, а обидеться за своё скудоумие на тебя изволили? Эти могут… не впервой.
— Или повыше кто? — он задумался, мрачнея и подёргивая ус, — Н-да… очевидно, што вероятно. Не факт, далеко не факт… мелковат ты, как по мне, штоб Великий Князь…
— А пониже кто? — осведомился брат, — Сам бровкой повёл, и без всяких слов хотение исполнят.
Сказав, он тут же засмущался, и даже вжался немножечко в кресло.
— Очень может быть, што и да, — согласился Гиляровский с ноткой сомнения, — излишне ретивый… пожалуй. Есть категория служак, готовых впополам порваться ради одобрительного начальственного кивка. Тем паче… хм, других пополам рвать.
— Показать служебное рвение в деле, попавшем на вид начальству? — поинтересовался я, и дядя Гиляй кивнул в ответ, кусая задумчиво ус.
… — ещё и революционеры, — упавшим голосом сказал он несколько минут спустя, и мне стало неловко.
— Да ты тут при чём? — понял опекун моё состояние, усмехнувшись кривовато, — Просто один к одному всё, комом скаталось. Акция… пожалуй, што и нет. Не сейчас, по крайней мере. Не… острая. Уж поверь, я эту публику знаю получше. А вот нагадить, и крепенько, могут.
— Да хоть провокацию! — выпалил Санька, подавшись с дивана вперёд, — Што⁈ Вроде как от полиции нагадили, а сами в сторонке! Ты в тюрьме, у них — возможность в колокола бить, што самодержавие забижает…
— Обижает, — поправила его Мария Ивановна, вздыхая.
— … обижает, — послушно повторил брат, — и этот Сергей Сергеевич всё равно тебя через своё колено, под свою волю ломает. А⁈ Тут тебе и месть, и всё, што хочешь!
— Весьма вероятный сценарий, — захмурился Владимир Алексеевич, дёргая себя за ус, — дружный тандем полиции и революционеров, двигающийся в одном направлении, это достаточно серьёзная проблема. Не критичная в ином случае, но сейчас, пожалуй…
— Так! — он хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, — Собирайся, поедешь…
— В Одессу? — оживился я, сразу вспомнив о Фире, тёте Песе и многочисленных приятелях и деловых партнёрах. Там-то небось ни одна полиция не достанет!