Однажды мне стало плохо, я упала дома в прихожей, не дойдя до туалета. Мама так испугалась, что вызвала скорую. Врач осмотрела меня, пощупала пульс, послушала лёгкие.
– Девочка случайно не беременна? – глянула она на маму.
– Да нет, – сказала мама неуверенно и посмотрела мне в глаза.
Я густо покраснела и помотала головой.
С той вечеринки, когда я вернулась домой в мокром платье, она смотрит на меня не так, как обычно, уже совсем по-другому. И сейчас так посмотрела.
Врачи уехали, а мама куда-то ушла. Когда вернулась, вошла в мою комнату и положила передо мной на стол коробочку.
– Иди в туалет.
Это тест на беременность.
Вот когда я поняла, что натворила.
Вышла из туалета, вынесла тест, мама глянула и села на табуретку, посмотрела в окно. Эти несколько минут, когда она молча сидит и куда-то смотрит я горю, словно в пламени.
– Мам, не молчи, – говорю дрожащим голосом.
– Кто он? – повернулась и посмотрела мне в глаза.
Я опустила взгляд. Не хочу говорить.
– Что будем делать? Какой срок?
– Четыре месяца…
–О Господи. Уронила она голову на руки, пальцами зарылась в волосах. Ты хоть понимаешь, что это значит? Скажи его имя я пойду к нему, к его родителям.
– Нет, – твердо сказала я.
– Как нет? – смотрит удивлённо, – А как мы будем жить, ты представляешь? На мою нищенскую зарплату?
Молчу. Её слова разрывают моё сердце. От страха от сомнений, от того, что я должна пережить.
– Не такого будущего я для тебя хотела, – сказала она разочарованно, с упрёком.
Знала бы она, я тоже не о таком мечтала.
Дальше было только хуже. Не от того, что мне пришлось с работы уволиться, и забыть про поступление в университет, не от того, что соседи смотрели косо и маму подкалывали, не от того, что я была слабой и немощной, почти ничего не могла делать, а маме приходилось на двух работах работать, не от этого всего. А потому, что моя любовь, та, которую я придумала, рушилась у меня на глазах, падала и горела, умирала и оставляла в моём сердце руины и пепелище.
Однажды я встретила Давида в супермаркете, он посмотрел на меня и… не узнал.
Давид припарковался в подземном паркинге. Мотор затих. Мы сидим не двигаемся, не шелохнёмся. Никто не поворачивается и не выходит из машины. Я боюсь повернуться первой и потревожить насыщенную нетерпением тишину.
Шорох, Давид повернулся, глянул на меня, ничего не сказал. Открыл дверь, вышел, обошёл с той стороны и открыл мою дверь.
Я не смотрю ему в глаза, выхожу из машины. Давид взял в багажнике мою сумку, и мы пошли к лифту. В который раз мы идём туда вместе, но сегодня на это есть уважительная причина. Самая уважительная из всех. Не знаю, как будет дальше, что мы будем делать, как жить. Пока я ничего не знаю.