– Не вырывайся, я всё равно тебя уже не отпущу, – говорит полушепотом.
– Этот дом… – выдыхаю, упираясь ему в грудь ладонью, – я бы не хотела тут жить. У нас есть где жить, а ты можешь остаться тут.
– Я хочу остаться тут с тобой, – глядя в глаза, произносит вполне серьёзно.
– Нет, я тут не останусь, – резко отстранилась.
Кинула недовольный взгляд. Отсекаю его попытки меня обнять. Я не хочу его отталкивать, так получилось, только потому, что тут Аня. И мне пока неловко, что Давид обнимает меня при ней. Он серьёзно посмотрел, сурово нахмурил брови, но тут же его лицо снова стало приветливо добрым.
– Я могу снять номер в гостинице, если ты не хочешь здесь оставаться.
– Давид, подожди, давай определим границы, – говорю строго.
– Какие ещё границы? – не понял он.
– Всё очень стремительно получается. Я не готова вот так сразу… тем более, если что-то вдруг произойдет, и ты решишь, что мы больше тебе не нужны, – говорю слова, которые зародились в моей голове после маминых слов – он с нами наиграется и уйдёт.
– О чём ты? Ты понимаешь, что говоришь? – Давид отстранился, – то есть, ты сейчас предположила, что я могу так поступить?
– Я должна думать обо всём, – упрямо встала, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как носится по лужайке дочь.
– То есть, ты во мне не уверена?
Он нагнетает. Тогда я повернулась к нему и говорю:
– А что ты сделал, чтобы я была уверена в тебе. Мы с тобой знаем друг друга всего ничего, и я должна быть уверена? Это – ребёнок. Я-то стерплю, если вдруг тебе вздумается уйти, но она останется с разбитым детским сердцем, – выплёскиваю откуда-то накопившиеся слова и мысли.
– Не хочу это слушать. Замолчи, Лиза. Не порть то, что есть. Не надо. Я понял, чего ты боишься. Я понял, поверь. И сделаю всё, чтобы не разочаровать тебя. Попробуй мне поверить.
Я затихла. Действительно, чего разошлась. Наверное, это место так влияет.
– Хорошо, – только и смогла выдохнуть.
Давид обхватил меня за плечо, повернулся, и мы вдвоём стоим и наблюдаем, как счастлива и беспечна наша дочь.
– Она сказала, что хочет учиться музыке, – проговорил он.
– Да. Я поэтому и поехала в столицу, хотела заработать на фортепиано, сделать ей сюрприз.
– Значит, всё дело в фортепиано? – Давид повернулся ко мне.
– Получается, что так, – улыбнулась я.
– Аня, осторожно! – кричит Лиза дочери.
Аня растанцевалась на лужайке, покрытой травой. Носится, подпрыгивает и кружится.
– Мама, смотри, как я умею! – подпрыгивает, бежит, вдруг спотыкается и падает.
В один миг я оказался радом с дочерью.
– Мне не больно, нет, мне не больно, – повторяет она.