Бразды правления за столом сразу же после императорских указа перешли ко мне и я собирался распорядится подать десерт и кофе. Его у светлейших князей было принято пить в столовой, а не как у большинства в гостиной.

В этот момент принесли короткое письмо от Сергея Петровича. Он написал, что готов продолжить работу уже этим вечером. Я распорядился подать десерт и кофе и прошел в кабинет, что бы написать ответ со своим согласием.

Когда я вернулся, в столовой царила вообще какая — то торжественная звенящая атмосфера и я сразу же подумал, что господин лекарь попросил у матушки руки Анны Андреевны.

— Алексей Андреевич, — торжественно и официально начала свою речь матушка. — Матвей Иванович просит руки нашей дочери и вашей сестры — Анны Андреевны. Я согласна, но требуется и ваше согласие как… — княгиня сделала паузу, подбирая нужное слово и я решил не дожидаться окончания её официальной речи.

— Я согласен, но с одним непременным условием, о помолвке объявляться не будет и свадьба состоится после будущих святок, — против моего решения возражений не было, оно было вполне естественным, все решили, что я его увязал с годовщиной смерти родителя. Но на самом деле я просто надеялся за год немного привести в порядок наши финансы.

В этот момент доложили о приезде Анисима — денщика господина лекаря, который привез Высочайшее Разрешения на предоставление Матвею отпуска до первого апреля.

— Ты, Алексей Андреевич, не совсем в курсе порядка предоставления отпусков в армии, — начал объяснять Матвей, заметил мое удивление. — Я как офицер имею право на четырехмесячный отпуск с первого сентября по первое апреля и он предоставляется приказом по армии.

— Я в таких тонкостях не разбираюсь, полагал, что с этим делом все просто, вон сколько офицеров без дела кругом слоняется, —я искренне полагал, что офицеры — дворяне в мирное время птички вольные.

— Это было до 14-ого декабря, при прежнем Государя было по свободнее, а сейчас все на службе находятся и отпуска только с Высочайшего Разрешения. У нового Государя не забалуешь. Я не стал тебя вчера говорить, что мне вряд ли предоставят такой отпуск и сам очень удивлен. Я ведь только утром подал прошение.

Матушка укатила в Европу через два дня, захватив с собой двух девок и двух мужиков. Про младшую дочь Машу, она даже и не заикнулась. Мои душевные страдания по поводу разлуки матери и дочери разрешились сами собой. К моему удовлетворению к отъезду светлейшей княгини Маша отнеслась абсолютно равнодушно, в её жизни из кровных родственников на самом деле намного больше участия принимала родная сестра. Она даже ни разу не спросила о Елизавете Павловне, по крайней мере у меня и Анны.