У матушки настроение то же резко улучшилось, она даже сменила платье, разбавив черные траурные тона. Княгиня подтвердила слова нянюшки и дала прочитать письмо императора с приглашением во дворец. Само письмо было написано неведомой рукой. А вот подпись была самоличной, матушка императорскую руку знала очень хорошо.

По каким-то неуловимым признакам мне пришла в голову мысль, что возможно у неё были шуры-муры и с нынешним Государем. Разница в возрасте у них была не криминальная, меньше десяти лет. Николай Павлович итальянец еще тот, недаром про него будут говорить что все фрейлины его супруги свое место получали в постели её супруга. А Елизавета Павловна еще и сейчас красавица, вон у Бенкендорфа чуть ли не на лбу написано, отдайся мне.

А уж как княгиня в молодости была хороша, я посмотрел её портреты. Чего родителю не хватало совершенно не понятно, тем более от неё за версту такой сексуальностью несет, что с ног сшибает.

Тут определенно какая-то тайна. И у меня совершенно нет времени и возможности попробовать в этом разобраться, как и во многом другом. Светлейший князь Андрей Алексеевич явно жил одним днем и сынок ему был глубоко по барабану.

Хорошо, что хотя бы сомнений в родстве не было. На портретах молодого князя было такое сходство с моей персоной, что только глупец мог выразить сомнения в нашем родстве, а с дедом я вообще был как одно лицо, почти братья- близнецы.

Как говорится по умолчанию, никаких разговоров на данную тему до визита к императору никто не вел, но весь обед мне в голову лезла одна упорная мысль, зачем семье из пяти человек такие жилищные условия, огромный трехэтажный дом в центре Петербурга, никаких тетушек и дядюшек с нами не проживало, просто из-за их отсутствия. И ведь помимо этого было еще два особняка в Питере.

У родителей не было родных братьев и сестер, а матушка вообще рано осталась круглой сиротой, у неё не было дядюшек и тетушек. Благодаря заботам своей крестной, матушка попала в круг внимания императрицы Екатерины Великой и была определена в Смольный институт.

Престарелая императрица еще успела, несмотря на её юный возраст, сосватать своей подопечной блестящего жениха, моего будущего родителя, за которого она и вышла замуж через некоторое время после восшествия на престол Александра Павловича.

Император Павел считал матушку недостаточно знатной для такого жениха и горел желанием женить его по своему усмотрению. Но нашла коса на камень, родитель отсидел даже месяц в Петропавловской крепости, но императорской воле не покорился и уехал служить из столицы в далекий Оренбург.