Большинство декабристов еще бездельничают в Иркутске. То, как они отбывали каторгу, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что выпадает на долю каторжан из податных сословий или простых солдат и матросов.

Но это в любом случае не сахар, тем более для тех, кто частенько вальсировал на придворных и прочих светских балах. Поэтому Ян Карлович не отказал им в просьбах поправить здоровье перед началом службы светлейшему князю.

Подполковник Чехов кстати рассказал Ивану о настроениях царящих среди декабристов. Большинство считает, что я буду с них на предстоящей службе драть три шкуры. А бывший князь Барятинский вообще в совершеннейшей панике.

Первые три года он прослужил в лейб-гвардии Гусарском полку, где усердно старался вести себя согласно традициям русского гусарства и оправдывал мнение, что они долго не живут, погибая если не на войне, то на дуэли или от слишком беспорядочного образа жизни.

В прошении о разрешении лечения на Туркинских минеральных водах, поданном Яну Карловичу, Барятинский написал что его «здоровье подорвано вследствие особенностей личного поведения еще в России».

Реально он очень больной человек и скорее всего проку от него будет пшик. Но Барятинский хотя бы при уме и при памяти, а ведь у некоторых декабристов большие проблемы с головой.

Когда я получил письмо Яна с подробным отчетом о здоровье прибывающих в Иркутск декабристов, то был очень озадачен и более того, даже промелькнуло мысль, что лучше было бы просить Государя поступить с ними так же как с мятежниками поляками.

Но фарш назад уже не прокрутить и поэтому я разрешил всем желающим сначала поправить здоровье. Чем надо сказать воспользовались почти все.

Трубецкая и Волконская сразу же по приезду в Иркутск оказались в очень интересной ситуации. Местное женское общество попросило их поучаствовать в организации Института благородных девиц.

Мои полномочия в организации различных учебных заведений в рескриптах Государя были прописаны как-то не совсем понятно и я попросил генерала Антонова обратится в Петербург для уточнения этого вопроса.

В начале января 1836-го года пришел ответ. Государь, надо отдать ему должное, пока в отношении меня очень последователен.

Как я и предполагал император разрешил мне помогать финансово любому существующему учебному заведению Восточной Сибири и способствовать открытию новых.

В частности например помочь в организации университета в Иркутске и того же института благородных девиц или чего-то типа Патриотического. И царь-батюшка разрешил принимать туда детей всех свободных сословий.