Через несколько минут прогремел взрыв и начался пожар. Господская изба сгорела до тла, погибло шесть человек, капитан-исправник со своими людьми и бурмистр с двумя мужиками. Господская изба стояла особняком и пожар на деревню не перекинулся.

К моему приезду в ситуации уже разобрались и моего участия в следствии не требовалось.

Сергей Федорович со своими морячками быстро разобрались в ситуации и все выяснили. Старые морские волки, а все трое матросов были старше своего капитана, сумели за несколько часов завоевать доверие у деревенских мужиков и они рассказали, что в господской избе во времена Пугачевского бунта было спрятано два бочонка с порохом.

Кто это сделал и зачем уже неизвестно, но об этом в деревне знал только один человек, старый татарин, глава единственной не русской семьи. Перед смертью он рассказал об этом своему единственному сыну, а тот после похорон отца бурмистру.

Бурмистр как законопослушный человек сразу же доложил об этом капитану исправнику и тот тут же приехал. Что произошло в избе естественно не известно, но внезапно прогремел взрыв.

Правду о случившемся знали кроме сына старого татарина еще двое мужиков. Хорошо, что они промолчали, иначе татарскую семью просто вырезали бы. Новому капитану-исправнику Сергей Федорович всё доложил, тот счел следствие законченным, а от меня требовалось решить, что делать с этой татарской семьей: один взрослый мужчина, его мать, жена, младшая пятнадцатилетняя сестра и трое детей, мал мала меньше.

Наталья Петровна уполномочила меня принимать любые решения по своему усмотрению.

Решение у меня созрело мгновенно, от греха подальше забрать эту семью на Нарвскую мызу, там они будут в безопасности и среди своих соплеменников.

Но сначала я решил побеседовать с мужиками знавшими правду.

Два мужика Серафим и Филимон, один богатырь под два метра, а другой на его фоне коротышка, как говорят метр с кепкой, подошли о мне и сняв шапки с достоинством поклонились.

— Так, мужики, у меня к вам вопрос, эту семью можно оставлять в деревне или лучше увезти? — решение я принял, но мне хотелось узнать их мнени.

— Будет, барин, лучше если ты их увезешь от греха подальше. Там мой брат сгорел,— двухметровый Филимон сжал свои пудовые кулаки с такой силой, что они даже затрещали.

— А ты что скажешь? — обратился я к коротышке Серафиму.

— То же что и Филимон, барин, скажу.

— Ну что же, будет по вашему, — я подозвал Петра и распорядился.

— Скажи татарам пусть собираются.

— Да они, Алексей Андреевич, считай собрались, еще пару часов и готово дело.

Татарская семья понимала чем может кончиться дело и когда я зашел в их дом, то сразу понял, что они готовы к бегству.