Всё, на этом все европейские дела закончены и пора двигаться в Россию-матушку. Холера уже стучится в наши двери, вместе с костлявой старухой. Надо попробовать в ними немного потягаться, затем следующим летом бросок в Европу и осенью опять домой, буйные паны все равно попробуют показать свой гонор.
Как говориться в одной песне «наши сборы не долги» и через день мы оправились на Родину.
Карета для Николая была куплена комфортабельнейшая и главным её достоинством был невероятно легкий ход. Если не гнать лошадей, а запрягалась она целой четверкой, да еще и шторочки задернуть, то и не понятно едешь или все таки стоишь.
Сонин брат пытался протестовать против такого внимания, но я пригрозил ему выполнить рекомендации итальянских врачей, а они рекомендовали Николаю задержаться у них минимум на полгода и он согсасился с моим решением.
Адмирал, с позиции старшего товарища, как опытный мореплаватель и отчим меня поддержал целиком и полностью. Мой авторитет у него поднялся до каких-то космических высот и все мои решения им не обсуждались. Тем более, что я очень часто с ним советовался, даже тогда, когда в его советах и не нуждался.
Крестный и Иван Васильевич просто одобрительно кивнули, узнав о моем решении, а все остальные приняли его как руководство к действию.
Сразу же после ухода доктора де Пеппе ко мне пришел Джузеппе. Я этому не удивился, у нас остался один маленький вопросик в наших отношениях, где надо было определиться кто есть кто.
Итальянец опять не стал ходит вокруг да около.
— Ваша светлость, мне кажется нам надо обсудить еще один важный вопрос, — я усмехнулся и кивнул, соглашаясь.
— Если когда-нибудь встанет вопрос кому служить, вам или своим прежним товарищам, то уверяю вас я не задумываясь решу, что вам. Но возможно когда нибудь вы познакомитесь с доном Альберто и поймете, что эта ситуация просто невозможна. Он знает, что я всегда молюсь одному богу.
Ну просто молодец, ничего не скажешь. Если он всегда будет таким, то это кадр поистине бесценный.
— Хорошо, Джузеппе, я рад, что у нас состоялся такой разговор. Я смотрю тебе ближе всего поле деятельности господ Тимофеева и Лонжерона?
— Вы абсолютно правы, ваша светлость, — итальянец развел руками, побтвеждая жестом свои слова. Я улыбнулся, если итальянец просто говорит с невозмутимым лицом и без всякой жестикуляции, то это очень подозрительно.
— Тогда держитесь пока ближе к ним, а дальше будет видно.
Перед самым отъездом состоялся еще очень короткий разговор с паном Яном Ружицким. Его прощение об отставке я тоже приложил к своему письму в Питер, но он решил сказать мне пару слов про другое.