Иван Васильевич уехал, мы с Соней, что бы не испытывать судьбу, перешли в другую спальню снятых апартаментов, на лицевую сторону здания выходили только половина окон. Соня за три дня выздоровела и категорически отказалась оставаться во Франции пока я сделаю вояж в Геную. Она вообще не хотела где либо задерживаться во Франции.
В Париже они с Николаем провели целый месяц когда ехали в Лондон, ожидая поступления денег из России, которые почему-то задержались. Из-за этого они там без какой-либо прислуги и две недели были на самообслуживании. И только присланные адмиралом деньги позволили им продолжить поездку. А деньги из России нашли их через месяц уже в Британии. Поэтому воспоминания о французской столице у моей супруги были не самые хорошие. Версаль правда ей очень понравился.
Ожидая Ивана Васильевича, мы сначала с Сергеем Петровичем, а потом и с присоединившейся к нам моей супругой, слушали рассказы синьора Марино.
Через пару дней он стал уже просто Антонио. Он уже успел побывать во всех прибрежных христианских странах Европы, кроме России и рассказывал обо всём, что меня интересовало в судостроении Старого Света.
Иван Васильевич вернулся на четвертые сутки поздним вечером. Месье Анри Ланжерон оправдал наши ожидания и нам вызывались помочь трое его старых товарищей. Но вернее товарищей было двое, а третьим был двоюродный брат Анри, сорокалетний Шарль Ланжерон. Он сильно прихрамывал на левую ногу и при ходьбе пользовался тростью.
В наши апартаментах Шарль оказался на исходе ночи, поднявшись через окно выходящее во двор гостиницы. Он не хотели что бы кто нибудь знал об его приезде в Кале.
Сразу же по приезду Шарль попросил меня поговорить с ним наедине.
— Ваша светлость, вы сын князя Андре Новосилски? — неожиданно спросил он когда мы остались одни. Француз хотел выговорить русскую фамилию правильно, но у него получилось.
— Да мой отец князь Андрей Новосильский, — подтвердил я.
— Вы очень похожи на своего отца. Анри написал, что вам мы можем доверять и если вы обратитесь к нам за помощью помнить об обещании данном нами вашему отцу.
Среди писанины родительского камердинера была история одного дорожного приключения во Франции в 1814 году, которую ему поведал один из участников уже после смерти князя Андрея Алексеевича. Я, прочитав его, решил что это какая-то байка, уж очень там всё было невероятно.
Короче, мой родитель с двумя своими товарищами по какой-то надобности поехал в Дижон. И по дороги на них напали разбойники, причем нападавших было немного больше, чем русских офицеров. Почему ни одна из сторон не применила пистолеты мне было не понятно, но в итог начался форменный фехтовальный турнир, так как расставаться с лошадьми и ценностями родитель с товарищами не пожелали.