Имение было расположено недалеко от дороги Уфа-Стерлитама, на границе двух уездов. Имение представляло деревню на две с небольшим сотни дворов, господа там бывали крайне редко, раз в год, а Соня с братом ни разу. Но имение приносило стабильный доход и никаких проблем там после Пугачевского восстания не было. За имением присматривал местный капитан -исправник за какую-то символическую сумму, десять рублей ассигнациями в год.

Наталья Петровна в свои пятьдесят пять выглядела просто великолепно, женщины всех сословий первой половины 19-ого века в большинстве своем выглядят уже как старухи. Но Сонина бабушка была еще очень даже ничего, старухой её называть язык не поворачивался, вдобавок она была еще очень доброй и энергичной.

Соня была похожа на свою бабушку и глядя на неё у меня мелькнула мысль, что так будет выглядеть моя жена в свои пятьдесят пять.

В Уфе меня ждал большой сюрприз, из Охотска сухопутным путем, прослужив больше десяти на Дальнем Востоке и в Америке, возвращался мой крестный капитан-лейтенант Сергей Федорович Берсеньев со своей женой и двумя детьми.

В Уфу они приехали на неделю раньше, а так как о чрезвычайном происшествии в имении Николая Андреевича все продолжали говорить, то он естественно тоже об этом услышал и решил задержаться до моего приезда.

Светлейший князь Новосильский для губернской Уфы был человек большой и важный и то, что с ним породнился молодой барин Николай Андреевич знала каждая уфимская собака. Так же как и то, что я должен приехать.

Уездное начальство решило пока особого шума не поднимать, следствие конечно велось, но ни шатко, ни валко, то есть на сомом деле ни как. С подачи губернских властей новый капитан-исправник решил дождаться моего приезда, но когда мой крестный решил осмотреться в имении то он охотно предоставил ему эту возможность и любезно сопроводил его.

Капитан-лейтенант Берсеньев был мужчина сорока лет, почти весь седой, глядя на него, даже если он был без мундира, можно было без ошибочно сказать, что это старый морской волк. Он часто курил трубку или просто держал её в руках и казалось что от него веет каким-то морским духом.

Капитан говорил глухим басом, но был очень немногословным и редко улыбался. Но увидев меня, он заулыбался широкой ребячьей улыбкой и поспешил представиться. Я от неожиданности опешил и у меня даже непроизвольно на мгновение немного отвисла челюсть. Про крестного мне много рассказывала нянюшка, она в нем души не чаяла и очень сожалела когда от уплыл в дальние края.

— Сергей Федорович, вот уж кого не чаял здесь увидеть, — поставив на место свою челюсть проговорил я. — Врать не буду, вас почти не помню, но вы не представляете сколько всего мне о вас рассказывала моя нянюшка. Она вас наверное каждый день вспоминает.