Соломон ушел. Я был уверен, что про написанное в ту ночь признание он не спросит и не ошибся. Оно все равно бы осталось у меня. Честное слово это хорошо, но такая бумага это дополнительная гарантия его правильного поведения.

Поздним вечером,когда мы уже собирались отходить ко сну, пришло известие от княгине Ливен. Из Питера получен положительный ответ и она ждет меня.

Моя ставка на возможности жены русского посланника сработала. Свое письмо я отправил через неё, рассчитывая на её родственные отношения с Бенкендорфом и авторитет и уважение к ней императора.

Когда я появился в Лондоне князья Ливен были в отъезде на водах в Европе и неумный человек, оставшийся в посольстве на хозяйстве, немного напортачил. Но когда князья вернулись в Англию, все встало на свои места и с первой минуты нашего знакомства у нас установились дружеские отношения, почти такие же как у неё были с тетушкой и матушкой. Не часто, но она бывала у нас и никогда не отказывала в визитах к ней.

Несмотря на поздний час в гостиной княгини было людно, звенели бокалы и звучала музыка. Когда я вошел Дарья Христофоровна о чем то разговаривала с герцогом Веллингтоном.

Герцог скорее всего не ровно дышал к княгине. Два года назад он стал крестным её младшего сына Артура, названным так в его честь. Но у княгини в Лондоне тогда был роман с ныне покойным ДжорджомКаннингом, который умер полгода назад будучи английским премьером.

Веллингтон кстати очень нелестно отзывался о княгине, но продолжал исправно ездить к ней и расточать комплименты. Думаю, что великого фельдмаршала давила жаба, как так, он великий и могучий победитель Наполеона, а Дарья Христофоровна предпочла ему Клеменса фон Меттерниха и Джорджа Каннинга.

Герцог бедолага не знал о тайных мотивах любовных похождений княгини. Она много лет была вличной связи со своим другом детства Алексом ставшим российским императором Александром Первым в качестве секретного агента под псевдонимом «Сивилла». И отношения у неё были по поручению Государя с австрийским канцлером и английским министром а затем и премьером.

В отношении герцога таких указаний из Петербурга уже не поступало, у новый Российского Государя не было такой связи с княгиней, а сам по себе герцог её не интересовал, он не был героем её романа. Хотя только что стал новым английским премьером. И надо отдать ему должное, в своем не лицеприятном отзыве о княгине он был совершенно прав.

Увидев меня, княгиня сделала приглашающий жест. Я подошел и после дежурных фраз приветствия склонился для поцелуя протянутой руки княгини. В этот момент она фамильярно взлохматила мои волосы и и наклонившись надо мной игриво прознесла: