История Марка Брюнеля была яркой демонстрацией неповоротливости и ограниченности российской власти. У Марка несколько лет назад были большие фининсовые проблемы и он даже попал в долговую тюрьму. В этот момент с ним начали переговоры эмиссары русского императора, Но они были настолько нерасторопными жлобами, что англичане спохватились, погасили долги Брюнеля и создали ему условия для дальнейшей работы.

В итоге он изобрел проходческий щит и в 1825-ом году начал строить подземный туннель под Темзой длиной более трехсот метров. Через год к нему присоединился двадцатилетний сын и быстро стал его правой рукой.

Условия работы проходчиков были просто каторжные и вскоре Марк и сам отравился в строящемся туннеле и его заменил сын.

В мае 1827-ого года случилась первая авария, прорыв вод Темзы в туннель, но с ним быстро справились и работы продолжились. А 12-ого января 1828-ого года произошла катастрофа.

В туннель не просто прорвались воды реки, вдобавок ко всему погибло шестеро рабочих, а сам Изамбард чудом остался жив и его сразу же отправили в Бристоль на лечение.

Все инвесторы после этого начали рассасываться и строительство похоже вот-вот должно остановиться.

Я знал о великом будущем младшего Брюнеля и лелеял мечту использовать его инженерный гений в своих целях. Через десять лет он построит свое первое великое судно «Грейт Вестерн»,затем «Великобританию» в 1843-ем году и в конце пятидесятых самое великое судно мира «Грейт Истерн».

У меня была мысль подтолкнуть Изамбарда к более раннему занятию кораблестроением, но потом я передумал. Не факт, что это у него получится также блестяще сейчас. Пусть все идет своим чередом. А столь необходимые мне пароходы я получу в Америке.

Я точно не помнил, но где-то в ближайшие два-три года там будет построен пароход который первым пересечет Атлантику на паровой тяге. Вот этим ребятам я и закажу три или четыре таких парохода, а когда Брюнель построит свои корабли я их просто перекуплю.

А сейчас я решил просто поддержать Брюнеля в трудную минуту его жизни, в первую очередь материально, оплатив его многомесячное лечение. Сомнений в развитии наших отношений у меня было, такие как Брюнель не забывают добро сделанное им однажды, тем более что я собирался не конкурировать с ним, а выступить подрядчиком его будущих работ и направить на учебу к нему русских инженеров, хорошо за это заплатив.

В Бристоле мы три дня. Первый раз за много месяцев нахождения в Англии у меня было такое комфортное времяпровождение. Брюнель оказался замечательным собеседником и в итоге мы с ним поговорили обо всем,что меня интересовало.