В планах на будущее у него было кораблестроение, но сейчас его больше иртересовали мосты и железные дороги, тем более что бристольские власти и бизнес помогли ему не совсем бескорыстно. Хотя в прямую об этом и не говорилось, но было понятно что отказать им в строительстве мостов, дорого, доков и прочего он ни как не может.

И на первом месте у него была память о долговой тюрьме отца, а добрые отношения с бристольцами это гарантированное материальное благополучие.

И в этом я был с ним целиком и полностью согласен. Крупнейший порт Британии двух прошедших столетий конечно сейчас начал уступать Ливерпулю и Глазго, но все равно его влияние в Англии было огромным. Поэтому я знакомством с городом мы естественно не пренебрегли.

После Бристоля в наших планах был Глазго и Ливерпуль. Шотлпндия меня интересовала в первую очередь как один из центров британского судостроения, а Ливерпуль почему-то особого интереса не вызывал, кроме строительства первой в мире настоящей железной дороги Ливерпуль-Манчестер.

Через две недели мы вернулись в Лондон и сделали это очень во-время.

Не успел я даже чайку попить как примчался посыльный из клуба, меня просили срочно приехать. По дороге я прочитал записку. Умер старик Натан и его младший сын грабитель-неудачник Соломон просит срочно встречи со мной.,

Прочитав о смерти своего информатора я неожиданно испытал чувство облегчения, вот в силу естественных причин канал моей информации о Ротшильдах исчез и я как не странно несколько не сожалею об этом. Исчез риск испортить отношения с могущественным семейством и это хорошо.

Когда я вошел в клубный кабинет Сергея Петровича, ожидающий меня Соломон стремительно подскочил со стула, почтительно поприветствовал, склонившись в глубоком поясном поклоне. Я молча кивнул и указал ему на стул.

— Мои соболезнования, Соломон, слушаю тебя.

— Отец и мои братья поехали по семейным делам с Эдинбург. По дороге дилижанс стал объезжать ремонт моста и попал в яму на реке. Карета опрокинулась и отец с братьями утонули, — голос Соломона задрожал он всхлипнул и замолчал. По его щекам потекли слезы. Через пару минут он справился с собой.

— Ваша светлость, отец не рассказал мне о вашей договоренности, он только взял с меня слово, что больше ни когда не сделаю вам ничего плохого. Я очень сожалею о том прискорбном случае и никогда больше не сделаю ничего, что может вам навредить. А если узнаю о какой-нибудь грозящей вам опасности, то тут же извещу вас.

— Хорошо, Соломон. Я рад слышать твои слова раскаяния и надеюсь, что ты говорил искренне. Мне от тебя ничего не надо и я не собираюсь тебе вредить. Еще раз мои глубочайшие соболезнования, — я помолчал и развел немного руки. — Больше тебя не задерживаю. Ступай.