Я оказался красавчиком и племянника паши подстрелил, он на всем скаку вылетил из седла и грохнул на камни.

Вывести из строя первым залпом почти половину всадников противника это очень круто и почти все турки стали разворачиваться, только пятеро очень упертых продолжали лететь на нас.

Я успел перезарядиться быстрее всех и прицелившись метров с тридцати подстрелил самого шустрого, обернувшись, я схватил винтовку у Ивана Васильевича и навскидку свалил еще одного.

Еще одного шустряка подстрелил кто-то еще, а двое сумели уйти.

Минут через двадцать Порфирий подал сигнал, что все бывшие пленные покинули крепость, а пленных турок он согнал в дальний угол. Я уже хотел предложить начать отход, как из-за поворота дороги, а это было примерно в километре от нас начали выезжать большое количество всадников.

Их было не меньше двухсот и в этот раз часть из них были вооружены ружьями. Раздалась команда и турки понеслись на нас.

После первой атаки я решил, что все закончено, но старый солдат оказался мудрее. Он приказал продолжать заряжать трофейные пушки, подошедшему подкреплению занять позицию и всем готовиться к бою.

Турки так решительно пошли в атаку, что было понятно, что кто-то из них прорвется и сабельного боя, а может быть и рукопашной не избежать. Вдобавок кто-то из турков еще и умудрится выстрелить на скаку, а что они смогут это сделать Иван Васильевич не сомневался. На дворе всего лишь 1828-ой год и среди турок еще много хороших вояк, смелых и ловких. Деградация, когда они превратятся в полнейшее ничтожество произойдет позже.

На этот раз прицельный залп мы дали с пятиста метров и перешли на беглый. Я открыл огонь вообще с восьмиста метров. Самого пашу я увидел только когда турки приблизились метров на триста и тщательно прицелившись, третьим выстрелом свалил его. В точности своего выстрела я не сомневался, целился я в голову и в точности выстрела не сомневался.

Я успел сделать восемь или девять выстрелов, основная масса наших по три-четыре. Метров с пятидесяти Иван Васильевич дал залп из пушек чем-то типа картечи, насколько он был удачным не знаю, но кого-то наверняка свалил.

Перед этой атакой каждый из нас положил перед собой по заряженному пистолету и обнаженные сабли или палаши. У меня и Ивана Васильевича было по два пистолета и палаши.

Как я и предполагал турки сумели немного пострелять в нас, но мы все были хоть в каком-то укрытии, поэтому потерь от этого почти не было, только две раненых. Но у меня над головой пуля все-таки просвистела.

Ожесточение боя было таким, что несмотря на огромные потери, в том числе и своего паши, десятка три турок сумели прорваться к нашей позиции и завязался сабельно-рукопашный бой.