Оказывается эта казнозарядная винтовка 65-го калибра появилась пятьдесят лет назад. Её создал майор британской армии Патрик Фергюсон на основе более ранней французской системы Сакса. Винтовка успешно применялась майором во время американской войны за независимость и была без сомнения лучшим лучший образец стрелкового оружия своего времени.

Но гениальный оружейник погиб и его винтовку забыли, причем только по одной причине: косности и тупорылости английской армейской верхушки. А ведь эта винтовка могла бы вполне изменить ход войны. Ведь за пару дней до своей гибели майор вполне мог бы подстрелить самого Вашингтона. Но это было бы не по-джентльменски выстрелить офицеру в спину.

Адмирал раскопал целых восемь винтовок Фергюсона, его дневник и техническую документацию на неё.

Федор сумел оценить обе винтовки и на свой страх и риск решил купил партию из двух сотен винтовок Холла и винтовки Фергюсона с его бумагами. Получить мою санкцию на такое дело у него не было ни времени, ни возможности.

Но его опасения были напрасными. Мы с Иваном Васильевичем были в восторге от такого приобретения и в Криткий поход отправились вооруженные винтовками Холла. С Фергюсоном я решил разобраться после возвращения.

Пока мы шли по Средиземному морю Иван Васильевич неустанно обучал всех стрелковому делу, а я, начав тренировки в Англии, продолжил свои занятия в плавании и без ложной скромности мог сказать, что добился просто феноменальных результатов. На расстоянии ста метров, а больше в плавании никак не получалось, я попадал в мишень размером в сантиметр. Возможно я мог бы попасть и в меньшую мишень, но для этого надо было её просто видеть.

В Англии мы успели провести испытание на эффективную дальность стрельбы, у всех неплохо получилось на полверсты, а у меня элементарно получалось и на версту.

Скорострельность тоже была неплохая, абсолютно все укладывались в пять выстрелов в минуту, а я иногда умудрялся делать и по десять.Так что я рассчитывал в первую очередь на наше огневое преимущество и не ошибся.

Подпустив турок на триста метров, мы дали прицельный залп из сорока винтовок. Пленный главный турок посмотрев в подзорную трубу сказал, «китайский селезень» сзади это местный паша, который тут всем заправляет, а впереди мчится его племянник, сейчас он правая рука паши.

Подстрелить пашу было заманчиво, но попробовав прицелиться, я почувствовал какой-то дискомфорт и выбрал синицу в руках — племянника.

Наш залп произвел опустошение в турецких рядах, не меньше десятка были убиты или получили тяжелые ранения, а полтора десятка оказались на земле, свалившись на скаку с подстрелянных лошадей.