Самая семечка во всей этой военной бюрократии, что если, например, капитан Фачилле соизволит объявить «отпуск экипажу» тотчас по прибытии — никто ему слова не скажет. Капитан — владелец, он в своём праве. Но регламентная процедура нужна, а как раз её «его высокомордие» ещё не проводил.

— А если капитан разрешит? — уточнил я несколько офигело.

— Тогда, конечно, никаких препятствий… если не считать автоматического судового журнала. Он пишет всё. Так что даже то, что наш капитан может разрешить своей волей, адмиралтейские, ревизовав судовой журнал, легко могут поставить в вину. И поставят. Не мне, капитану. Отношения у него с флотскими бюрократами сложные, далёкие от радужных. Корабль, конечно — его собственность, и контракты экипажа держит он, а не у Адмиралтейство. Но возникнут совершенно излишние пререкания, на которые капитан Фачилле пойдёт, если я настоятельно попрошу. Вот только я не попрошу. Понимаешь. Тони, мне бы не хотелось сообщать ему… да и экипажу, если уж на то пошло, о своём деле. Оно… интимное, считай, родственное. Ты же имеешь возможность свободно покидать Обсерватор, и ни один адмиралтейский крючкотвор не придерётся. Буду тебе крайне признательна за помощь… которую неплохо тебе оплачу, к слову сказать, — спрашивать «берёшься?» она не стала, но очень выразительно смотрела.

Вообще, всё это звучит как этакий каноничный «развод лоха», оказавшегося с недрами, полными наркоты. И про затейливые вещества я не уточнил, кстати — времени не было. Но, при всём при этом, отказываться я, пожалуй, не буду. А вот про то, куда иду… Нет, чего крутить? Просто сообщу дежурному, что имею задание от Дельфины, без озвучивания деталей. Докопается, пошлю к самому медику. Пусть у неё допытывается.

— Дежурный у меня спрашивал, по какой надобности, — сообщил я. — Скажу, что от вас?

— Согласен, хорошо, — довольно кивнула медик. — Сообщи, конечно. Или… А-а-а, — ухмыльнулась она, догадавшись о подоплёке моего вопроса. — Просто не распространяйся об адресате. Ты выполняешь мою личную просьбу, и всё на этом. Да и не станет дежурный лезть в бутылку. Интересоваться делами вышестоящих в нашем обществе чревато проблемами, а уж проявлять интерес к их личным делам прямо-таки не рекомендуется… настоятельно.

— Понял. Сделаю. А вот насчёт оплаты… не надо, Дельфина. По крайней мере, не в этот раз, — уточнил я, почти уверенный, что одной этой просьбой дело не ограничится, и за ней последуют иные. Вот тогда и посчитаемся. Я широко улыбнулся собеседнице, — считай это дружеской услугой от благодарного новичка.