— Двадцать пять-тридцать кило, — продолжая с осторожностью коситься на приятелей моего собеседника, произнёс я.

— До темноты — пять железных, сударь. Потом я не могу, домой надо, — с мечтательной улыбкой сообщил тот.

— По рукам. За мной и не отставай, — бросил я, обернувшись.

Вроде — успевал. Подмеченная мною группа методично и неспешно двигалась вдоль прилавков. Может, развернутся раньше, конечно, и это будет облом, но… но… Да к дьяволу! Не время для рефлексии. Весь мой план построен на сплошных допущениях и вероятностях. Вероятности, что компания с явным аристократом аэров окажется в нужном месте, и я успею. Вероятности, что именно этот пучеглазый засранец продал Просперо сепаратор, а не, допустим, серая пышнотелая дама средних лет, что торгует пятью прилавками дальше. Или что пучеглаз забудет… ну в общем, всё не стопроцентно, но, если выждать когда всё будет точно так и не иначе — только смерти от скоропостижной дряхлости и дождёшься. А хочешь жить — умей вертеться, напомнил я себе абсолютную истину, заскакивая в стакан подъёмника. Носильщик — за мной и, как оказалось, ценник «лифтёры» берут за вес. Что, учитывая то, что они его фактически тягают на горбу — вполне логично.

Получив пинка от пола стакана, я с вприпрыжку следующим за мной носильщиком рванул к Обсерватору.

— Жди тут, — ткнул я пальцем, указав серому на площадку перед входом на Обсерватор, заскочил внутрь, подхватил сепаратор и, проигнорировав, удивлённый взгляд охранника, посайгачил обратно на свежий воздух и к ожидающему меня гриджо-носильщику.

Кажется, дежурный что-то хотел сказать, но мне было не до того. Всучил раскоряку серому, оказавшемуся, кстати, удивительно сильным! Он без звука, небрежно принял одной рукой тридцатикилограммовую хрень и молча застыл на месте, с любопытством разглядывая махину Обсерватора и помахивая сепаратором в такт тихо напеваемой себе под нос мелодии. Помотав головой, я отвлёкся от несвоевременных наблюдений и, махнув гриджо рукой, чтобы тот следовал за мной, принялся переодеваться прямо на ходу. Впрочем, «переодеваться», это слишком громко сказано. Всего дел-то: вывернуть куртку, превратив её из серой рабочей робы в «цивильную», да вернуть на пояс кортик. В довершение своего перевоплощения, сосредоточился и, прогнав мысленно давно заученную наизусть «мантру» самовнушения, переключился на нужный образ. Тут же и проверил его на безднике, что дежурил на входе, как я себя держу — тот аж глаза вылупил, помотав головой. Это я молодец, про себя порадовался я и, не теряя времени, заскочил в тот же стакан, что недавно уже доставил меня на четвёртый ярус.