Искомая мною лестница оказалась на месте и… удивила своей конструкцией. Лестница оказалась «внешней»: огороженная арматурой-клеткой винтовая, тоже арматурно-ажурная, конструкция «оборачивалась» вокруг конуса здания эдакой ломанной линией, практически без лестничных площадок. Зато с неё открывались прекрасные виды. Вот по ней я и спустился, мимоходом полюбовавшись морем и островом, даже разглядел копошение гриджо в раскинувшемся у подножия гигантского здания посёлке.
На третьем ярусе, если сравнивать с четвёртым, жизнь бурлила. Помимо гораздо более активно снующих вокруг местных жителей, тут занимались каким-то производством неизвестной кустарности. Регулярно пробегали серые, гружённые какими-то деталями, инструментами и приборами, а то и просто запертыми наглухо коробками. Вдобавок, на глаза попались несколько явных аэров, разгуливающих по некоему подобию открытого рынка, и приглядывающихся к выставленным напоказ товарам. Да, в отличие от четвёртого яруса, здесь довольно большую площадь занимали не торговые ангары, а обычные прилавки с образцами всякой техники, деталей и оружия. Некоторые могли похвастать работающими станками, а то и крытыми пристройками, в которых явно скрывались некие производства, продукция которых, очевидно, тут же находила своё место на прилавках, в том числе, и соседних.
Пошмыгал я по рядам, не особо светясь физиономией, и направился в обнаруженную поблизости небольшую открытую забегаловку, где и забился в уголок с кружечкой какого-то местного отвара, весьма неплохого, надо заметить. Не улун, конечно, но и не «грузинский сбор». Впрочем, вкусовые качества напитка сейчас меня практически не волновали. Было дело поважнее. Пошатавшись по торговым ярусам, я надыбал кое-какую информацию и теперь мне нужно было переварить и уложить в голове полученные данные.
Итак, Просперо, жлоб неприличный, дал мне денег не просто меньше. А раз в пять меньше, чем стоил этот сепаратор, даже бэушный и потёртый. То есть я допускаю, что можно поторговаться — здесь это вполне даже принято, и я сам неоднократно становился тому свидетелем. Но при всей любви местных к торгу, надеяться скинуть цену товара хотя бы вдвое от начальной, может только искренний оптимист. Так что титул жлоба и сволочи мастеру-ломастеру Обсерватора присвоен окончательно. И быть ему лауреатом этого звания, пока своим примерным поведением и деяниями на моё благо не заслужит прощения, редиска коварная.
М-да. Ну, сильно расстраиваться я не стал — эта подстава от «гнома» была если не ясна, то высоковероятна с самого начала. Прикинул я так же цены на металлолом — раз уж речь заходила о «взаимозачёте» сломанным сепаратором, но там выходили смешные гроши по сравнению со стоимостью нового прибора, что о них и говорить стыдно. И теперь передо мной маячила дилемма: возвращаться на Обсерватор и скандалить, что вполне реально и более чем оправданно. Или… подумать, прикинуть и, возможно, как-то вывернуться, попутно макнув чёртова Просперо в его собственное гуано.