Впрочем, указание было дотащить, что я и сделал. А в нашем закутке уже хищно помахивали манипуляторами всякие медицинские приблудины, столпившиеся вокруг лежанки, на которую Дельфина, в окружении голоэкранов, небрежно мне и указала.

— Туда его клади. Молодец, Тони. И помоги ему снять доспех.

Подумать, что это шутка, я не успел. Как только брякнул тушу на ложе, верхний сегмент доспеха — нагрудник щёлкнул и слегка сместился. За ним — следующие. Я, совершив подвиг духа и интеллекта, ухватился за освободившиеся пластины брони и, потянув их в стороны, начал разбирать этот «конструктор». Под доспехом оказался уже знакомый мне Бруно. Кстати, несмотря на бледность и жуткую дырень, уже залитую какой-то белёсой слизью, вечный ученик тимоньера умудрился не только криво мне улыбнуться краем рта, но даже приветственно кивнуть. Правда, практически сразу глаза его закрылись. Боец потерял сознание.

И тут со спины послышался грохот. Резко обернувшись на звук, я увидел проломившегося через частично разрушенную переборку одоспешенного гиганта. И в руках он держал жуткую пушку! Правда, наводил он её не на меня или Бруно, а на донну Дельфину. Не наш. Точно не наш!

Так, она — не успевает. Я… хрен знает, но шаромёт такую тяжёлую броню вряд ли возьмёт. По крайней мере, Спата говорил… Хёрбат, промелькнула мысль.

А пока я думал, тело действовало само, и действовало очень правильно: не разгибаясь, я схватился за свой топор-посох, одним движением выхватил-раздвинул, захлестнув, точнее зацепив шипом ногу нападающего. И всем телом дёрнул его на себя, из всех сил отталкиваясь ногами и заваливаясь в прыжке назад. Стоящий в неустойчивом положении на полуразрушенной перегородке тип просто не успел. Луч из его оружия полоснул потолок нашего закутка, и он с грохотом обрушился на спину. Да, большой шкаф громко падает!

Очень удачно вышло, оценил я, тут же вскочив и аккуратно выглянув за пределы практически полностью уничтоженного щита: крутясь и размахивая руками-ногами в воздухе, фигура одоспешенного агрессора миновала мост и сейчас летела в бирюзовый океан.

— Прости, Бруно, — проговорил я, оглянувшись на лежанку с раненым бедолагой. Рванув назад, я упал на ноги парню, с бочиной которого в тот момент как раз начали возиться автоматоны Дельфины.

— Ерунда, Тони. И ты дал: я уж думал, что мне конец, — с улыбкой ответил очнувшийся парень. Никак, моё приземление его в сознание вернуло. М-да уж. — Правда плохо дело, — вдруг пригорюнился он.

— Твои дела, Бруно, очень неплохи. Серьёзных повреждений нет, а через неделю не будет и последствий.