— И что я за это буду иметь? — уточнил я, когда фонтан красноречия безопасника наконец иссяк.

— А благодарности Эрикса вам недостаточно? — прищурился он.

— Значит вас, незнакомец, зовут Эрикс. Но простите, даже в вашей личной благодарности я сильно сомневаюсь.

— Помощь в суде вам, синьор Бланко, не нужна?

— Причина для суда — бред. Вы, синьор Эрикс, как сами говорили — не судья, и вам доказывать это я не буду. Но — нет, не нужна.

— А ведь вам может быть гораздо хуже… — задумчиво произнёс урод.

Ну, естественно, запугивал. Я всеми фибрами и недрами изображал «запуганность», но линию гнул чётко: фантазии о «должности» — фантазии. Угрозами собеседник может добиться только того, что я не буду сходить с Обсерватора, а по окончании службы поселюсь в городе Гриджо. На фразу «у нас длинные руки» выразил представителю здешней сигуранцы свои соболезнования, при этом исправно бледнея и потея.

— Неконструктивная у вас позиция, синьор Бланко. Не был бы я уверен, что вы — древний, заподозрил бы в вас агента бездников, — уставился он на меня профессионально-демонстративно-подозрительным взглядом, на что я не менее профессионально зеленел и исходил потом. — Что ж, ладно. Желаете так — пусть будет так. Два золотых за подробный доклад. Премии за толковый и детальный доклад — возможны. В городе к вам подойдёт представитель Городского Корпуса Безопасности Эрикса, передадите доклад ему. Он с вами и рассчитается.

— А аванс? — пискнул я.

— Обойдётесь, — позволил себе практически незаметно, но всё же презрительно скривиться безопасник. — Свободны.

— Погодите, ну хоть не в камере дайте дождаться суда! — «взмолился» я. Не было, не было у меня никакого желания возвращаться в камеру, после такой-то беседы. С одной стороны, вроде бы мы договорились, но если вдруг… то, кончиться в компании урок, вовсе не мечта моей жизни.

— Ну хорошо, ждите в допросной, — равнодушно пожал плечами безопасник.

С этими словами он встал и вышел. А я, памятуя возможные… точнее, наверняка имеющиеся средства наблюдения, всё-таки удержался от плевка и соответствующего жеста вслед тонтон макуту. Присел за стол, убедился в том, что терминал к моему тереблению и взыванию глух. И постарался уснуть: сидя, оно, конечно, не огонь. Но при этом — явно лучше, чем в камере-клетке, по крайней мере, по ощущениям. Хотя в целом ощущения от ситуации были гадливые и неприятные, ну да и чёрт с ним.

Так, незаметно для себя, я всё же задремал в кресле. А разбудил меня урбант в доспехе, вежливо! позвавший на суд. Был это тот же служака, что привёл меня на «вербовку», или другой — чёрт знает, в их глухих доспехах различить не выходило.