— И какой же, ваша честь?

— Синьор Тони Бланко — контрактный матрос семьи Фачилле, — судья, сушёный дедок, похожий обликом на старую черепаху, прошелестел рукавами широкой чёрной мантии и, сложив морщинистые лапки домиком перед лицом, с интересом уставился на внезапно побледневшего Конци.

Опаньки, только так и скажешь. Судя по перекошенной, испуганной роже Конци — он НЕ ЗНАЛ этого. И взгляды, уже не скрываясь, кидаемые на безопасника, подтверждали мои выводы о «причине». А службистский деятель, ни взглядом, ни жестом не ответив на молчаливый призыв своего «помощника», вдруг встал и вышел из зала суда. Просто и без затей. Показательно вышло, м-да.

— Посему сторонам даётся два дня на получение заключения. И я отменяю решение об ограничении свободы синьора Бланко… — и тут дверь открылась чуть ли не с грохотом.

А там был… Фабио Парлаторе. И одной рукой он тащил за плечо несколько обескураженного подобным напором пожилого, высокого и тонкокостного мужчину, чем-то похожего на взъерошенную цаплю. Второй же рукой Фабио бурно жестикулировал, словно пытаясь жестами помочь своей речи побыстрее достигнуть кафедры судьи.

— Я — партнёр синьора Бланко, клянусь Эриксом! И я продаю его замечательный товар, синьор судья, ваша честь! А это — гранд-сомелье, сам Франческо Фачити!

— Похоже, дело не нужно откладывать, — усмехнулся судья. — Синьор Фачити, приветствую вас.

— Приветствую, ваша честь, судья Ромиле, приветствую, синьор Конци, — с достоинством ответил тот.

— Вы в курсе сути дела?

— Вынужденно, — с усмешкой уставившись на Фабио, принявшего в этот момент вид младенца-купидона, ровно проговорил гранд-сомелье. — Но не жалею об этом, ваша честь. Напиток прекрасный, — аж закатил он глаза.

— У суда к вам вопрос, дон Фачити: нарушает ли «лимончелло» патент синьора Конци на известный вам напиток «концильери»?

— Конечно нет, ваша честь! Совершенно разные напитки, разной крепости и состава. Синьор Фабио влил в меня… много, — усмехнулся сомелье. — Достаточно, чтобы оценить. И официально заключаю: напиток «лимончелло» — уникален. И, пользуясь случаем, передаю синьору Бланко личный патент. Творите, молодой человек, у вас это прекрасно получается! — горячо заявил сомелье, протянув мне пластиковый лист с печатями и прочими «завитушками».

Вот только… «личный» — это чертовски сложно, да и дорого. Это меня Фабио дорого оценил, за что ему большое «спасибо». И надо бы как-то в плане доли скомпенсировать затраты владельца Остерии Пенты, в разумных пределах, разумеется.

А Конци стоял с физиономией растерянной, даже в чём-то испуганной. На меня искоса бросал «незаметные» взгляды, на судью. И молчал. В общем, судя по всему, его реально использовал тонтон-макут, для «вербовки» меня. И «кинул», что мне вроде как на пользу… Вот только весомый «кирпичик» к практически железобетонной уверенности: с подобными уродами и уродскими организациями дело иметь нельзя. Да и город, который порождает подобное начинает казаться гораздо менее привлекательным, чем смотрелся раньше.