— Должен?

— Разумеется, Тони, разумеется, должен! Став аэром третьего класса, ты принял на себя не только права, но и обязанности. В число которых, между прочим, входит и обязанность следовать законам и правилам Эрикса. Для чего их, соответственно, нужно было изучить. И изучить внимательно. Это и есть твой долг!

— А я, незнакомец, с ними ознакомился. И ни в своих действиях, ни в бездействии не наблюдаю «нарушений законов». А вот действия урбантов и судьи… С моей точки зрения, они выглядят как чистейшей воды произвол…

— Но-но, синьор Бланко! Если вы обвините службы города — вам придётся предстать перед судом и доказать свои обвинения. Или ответить за клевету в адрес представителей закона Эрикса, честно исполняющих свои обязанности!

— Пока, синьор неизвестный, никто не соизволил мне сообщить, что за законы я нарушил, считаю себя вправе считать всё происходящее со мной именно произволом. О чём и заявлю в суде, компренде?

— В качестве любезности лично вам, — дёрнув-таки кадыком и чуть скосив взгляд в сторону, выдала эта скотина, — извещаю, что вы, синьор Тони Бланко, аэр третьего класса, задержаны для суда в качестве обвиняемого в нарушении прав создателя. С этим вашим… «лимончелло».

— Не понял, — честно не понял я. — Я с патентами на выпивку знакомился и нигде не встречал…

— А истец посчитал иначе. Владея патентом на настойку «концильери» он усмотрел в вашем продукте нарушение его прав.

— Погодите… концильери? — задумался я. — Так там совершенно иные ингредиенты, вкус. Да и метод изготовления!

— Ну а что вы мне-то об этом сообщаете? — преувеличенно-удивлённо уставился на меня тонтон-макут. — В суде предъявите доказательства, и если всё так — вас, разумеется, отпустят. Хотя…

Замолчал он с очень многозначительным видом, явно ожидая от меня вопросов, которые я, естественно, не стал задавать. И дело было даже не в моём характере и желании показать охреневшему безопаснику, в каком именно месте я видал его предложения. Просто у меня в текущих раскладах есть два варианта: продаваться дёшево и продаваться дорого, набивая себе цену. Точнее, «вербоваться», но от смены синонима смысл действа не меняется. Высоковероятно, если я встану в позу оскорблённой невинности и выскажу скотине всё, что думаю о нём самом, его конторе и их методах работы — мне конец. Без шуток, просто заключат, например, не в отдельную, а общую камеру. А охранник скажет что-нибудь… И всё. Нет Тони, а даже если кто-то с Обсерватора, да даже капитан (во что верится с ОЧЕНЬ большим скрипом) начнёт выяснять и задавать вопросы — так урбанты не при делах. Забили вашего матросика местные урки, за что получили неделю карцера. Нечего было в каталажку попадать.