Я ерзаю еще немного, прикусив губу, чтобы подавить стон. Да простит меня Всевышний, что же я делаю со спящим человеком? Если Джексон проснется, извинюсь и скажу, что не могла найти удобную позу. Вообще, отчасти так и есть, я действительно не могу понять, как лечь, чтобы ощутить его еще сильнее.

Наверное, у меня овуляция. Иными словами объяснить то, что сейчас делаю, просто невозможно. Он такой твердый и в меру большой, что хочется проглотить его без остатка. От этих мыслей появляются новые и вот я уже трусь об него усерднее, представляя о том, как обхватываю его член губами. В ту ночь, два года назад, мне хотелось попробовать его, но мы так были увлечены всякими другими вещами, что на это просто не осталось сил.

А что, если я сейчас повернусь к нему, спущусь вниз и поцелую там? Может, оближу или слегка прикушу сквозь трусы? Очевидно, что он проснется, но вопрос не в этом. Я бы хотела узнать, что будет, когда его глаза распахнутся, когда он увидит меня в столь компрометирующем положении и что будет делать с ним.

— Тебе стоит прекратить, если ты не собираешься доводить дело до конца, — раздается у моего уха, и я тут же перестаю искать контакта. Глаза расширяются, а уши и шея начинают гореть. Как хорошо, что здесь нет света и он не увидит, как мне неловко.

— Оуэн, — выдыхаю я. — Извини, никак не могу найти удобную позу.

— Как насчет этой?

Не успеваю моргнуть. Его крепкая рука проскальзывает под бедро и, обхватив его в опасной близости от моего жаждущего лона, дергает на себя резким движением. Идеальным движением. Я оказываюсь прижата к его члену ровно так, как нужно, как все это время пыталась.

Из меня ненароком вырывается стон, и я снова начинаю ерзать, потираясь об него. Дыхание Оуэна становится рваным, а не спокойным, как какое-то время назад. Он полностью просыпается, а рука, по-прежнему лежащая на моем бедре, становится более дерзкой, поднимаясь выше. Палец идеально проникает под низ боксеров, оказывается прямо на изгибе, где киска переходит в ногу. Уверена, он чувствует, как там жарко. Страшно даже думать о том, какое влияние на меня производит этот мужчина. Мне достаточно просто посмотреть на него, чтобы стать мокрой и жаждущей.

— Скажи мне прекратить, — умоляюще просит он, продвигаясь пальцем все выше. — Прошу, прикажи мне прекратить. Ты же знаешь, какое впечатление производишь на меня. Останови это, ты к этому не готова.

Но я не делаю то, что он велит, вместо этого еще сильнее трусь об него задницей, вызывая у него тихое рычание. Хочу ли я секса? Понятия не имею. Дразня его, не думала о проникновение, однако, мне точно хочется какого-то более близкого контакта. Я голодна, а Оуэн выглядит сейчас, как очень сытное блюдо.