Почему я продолжаю жить? Для чего? Почему продолжаю надеяться, что это рано или поздно закончится? У жестокости нет конца, она была, есть и будет. Я все еще плачу. Трудно признавать это, но, по-моему, мои слезы возбуждают его лишь сильнее. Бенджамин болен, неадекватен, ему нужна помощь, хорошее лечение.

Мне стоит подумать над тем, чтобы закончить свою жизнь. Я так больше не могу, начинаю сдаваться. Ни один человек не может терпеть это слишком долго, он либо ломается, либо убегает. Могу ли я убежать? Нет. Меня найдут и вернут домой. Отец разочаруется, мать не удивится моей тупости, а Бенджамин снова побьет. Быть может, он даже начнет относиться ко мне еще более жестоко. Да, умереть самый подходящий вариант. Мертвым не больно, не грустно, не страшно и не одиноко. Боже, как же мне одиноко в этом мире.

— Нет! — восклицает он, когда я тянусь к нижнему белью, чтобы снять и его. Притянув к себе, он садится на диван и усаживает меня на свои колени. — Это оставь.

Он жадно смотрит на меня, гладит руками, иногда грубо хватает. В его взгляде нет любви, лишь желание обладать и убедить себя и меня, что я никуда не денусь. Я в его жестокой, грубой, тошнотворной власти.

— Бывают моменты, когда думаю о том, как мне повезло. Я умудрился заполучить лакомый кусочек. Знаешь, что говорят другие мужчины о тебе? Они желают тебя, мечтают трахнуть твое прекрасное тельце. Ты одна из самых красивых женщин Луисвилла. И ты вся моя. Я могу делать с тобой все, что захочу. Могу ударить, могу укусить, могу поиздеваться, а, если уж совсем захочется, даже могу приласкать. Такое количество власти над тобой, делает меня совсем немного счастливым. Но я все еще жажду свободы, Мишель. Я не хотел брака, не хотел тебя, не хотел этого всего. Ты все забрала у меня.

— Наши родители все забрали у нас, — горло словно цепи сковали, говорю тяжело, еле выталкивая из себя слова.

Бенджамин ничего не отвечает на это. Его пьяное тело умудряется слегка покачиваться, даже сидя на диване. Руки трогают меня лениво, я бы сказала нехотя, если бы не заметила, как его член налился в брюках. Я знаю, что он трахает других, изменяет мне направо и налево, и никак понять не могу, почему продолжает так усердно затаскивать меня в свою постель чуть ли не каждую ночь. Да, наверное, ему все же нужен не секс, а чувство превосходства надо мной. Он знает, что я не люблю трахаться с ним, знает, что это ломает меня, и получает от этого больший кайф, чем от оргазма.

Парень трогает меня, сжимает, хватает, проникает пальцами, пока я бесшумно плачу, сильно зажмурившись. Его прикосновения болезненные, грубые. В голове крутится лишь одна фраза. Поскорее бы все закончилось. Я хочу свернуться клубочком под одеялом и уснуть, исчезнуть из этого мира.