Наш с Бенджамином секс… как бы так сказать, чтобы не травмировать никого… В общем, в большинстве случаев он был по принуждению. Я физически не могла хотеть мужчину, который меня бьет в то время, как мой муж вполне наслаждался процессом.

Оуэн поворачивается ко мне с двумя чашками кофе в руках и, скользнув по моему телу взглядом, быстро опускает голову, думая, что может этим спрятать покрасневшие щеки. Ему нравится видеть меня в его одежде точно так же, как мне нравится ее носить. Приходится приложить массу усилий, чтобы не расплыться в широкой улыбке, ведь я должна себя чувствовать виноватой и все такое.

— Садись, — кивает Оуэн на стул и ставить чашку рядом с большой пластмассовой тарелкой с Фо Бо. — Твой суп от похмелья и кофе, по идеи ты должна чувствовать себя лучше после этого.

— Не стоило, — говорю я, присев за стол.

Оуэн садится напротив меня и некоторое время просто наблюдает за тем, как я хлебаю бульон, рассматривая кухню.

— Здесь ничего не изменилось с… той ночи, — решаю нарушить тишину я. Это оказывается ошибкой, потому что, стоит мне подумать о нашем общем прошлом, как желание проходит по венам горячим потоком с новой, более устрашающей силой.

— Почти. Теперь у меня есть несколько пачек хлопьев в шкафу, арахисовая паста, а в холодильнике перестала висеть дохлая мышь. Там теперь даже есть бекон. Хочешь пожарю его тебе?

В этот раз мне не удается сдержать смешок. Я качаю головой.

— Нет, спасибо, мне хватит супа.

Мы вновь замолкаем, он отбивает пальцами по столу какой-то знакомый только ему ритм и лениво откидывается на спинку стула, не сводя с меня взгляда. Я знаю, что нужно извиниться, заверить, что подобного не повторится, что больше не потревожу его покой и все такое, но слова не идут. Не могу заставить себя открыть рот.

На этот раз он первый начинает говорить.

— Почему ты напилась вчера?

— Мне стало грустно.

Вообще, это правда. Когда Оуэн привез меня в воскресенье домой, зайдя внутрь, ощутила такое сильное одиночество, что села на пол прямо у выхода и расплакалась. Это немного странно, со мной ничего подобного не происходило. Я имею в виду, что мне, конечно же, было грустно и одиноко, но то была другая грусть. Почему-то очень хотелось позвонить Джексону и попросить забрать меня к себе.

В ту ночь я плохо спала. Ладно, я вообще не спала. Вырубилась от усталости где-то ближе к семи часам утра, проспала до вечера, а, когда проснулась, ощущение, что все не то и все не так стало лишь сильнее. Где-то час или, может, даже два (не знаю, в какой-то момент я перестала понимать время), перестала ходить кругами по всей гостиной и схватилась за телефон, намериваясь написать Оуэну и предложить хорошо провести время.