— Привет, — говорит он, когда я подхожу к столику. — Я заказал нам кофе, если ты не против? У них невероятно вкусный гранатовый бамбл со льдом, думаю, тебе понравится.

— Спасибо, это очень мило с твое стороны, — отвечаю я, когда он протягивает мне большой прозрачный стакан из пластика и трубочку.

Слегка улыбнувшись ему, потираю вспотевшие от нервов ладони и, раскрыв трубочку, делаю первый глоток, довольно замычав. Это действительно вкусно. Немного терпкий вкус граната, в сочетании с крепким эспрессо, и все это с охлаждающими кусочками льда. К этому вкусу можно привыкнуть.

— Как ты себя чувствуешь? У тебя синяки под глазами. Ты хорошо спишь? — спрашивает мужчина, сделав глоток своего кофе.

На самом деле, с момента, как поссорилась с мамой, сплю я просто отвратительно. Пошла вторая ночь кошмаров, я постоянно просыпаюсь ближе к трем вся в поту. Мне снится все подряд. Все начинается с того, что Бенджамин бьет меня, а потом картинка меняется и вот я уже в окружении семьи, которая пинает меня и избивает. И мне не хочется лгать Оуэну, поэтому, сделав еще глоток, говорю ему чистейшую правду.

— Все очень плохо. После нашего приема я кое-что не поделила с мамой. Если быть точнее, я отказалась делать то, что она велит и послала ее куда подальше. С того дня мой сон оставляет желать лучшего, я просыпаюсь от кошмаров и больше не могу уснуть. За последний два дня я спала в общей сложности часов пять.

Оуэн хмурится и, покрутив трубочку между пальцев, спрашивает:

— Ты можешь рассказать, что именно происходит в твоих кошмарах?

Насколько это безопасно? Мне не хочется, чтобы Джексон узнал, что мой мертвый муж при жизни любил рукоприкладствовать. Никто не знал, что он бьет меня, кроме наших с ним матерей. Индила обязала меня держать это в тайне и сделать все возможное, чтобы информация не дошла до отца. Защитил бы он меня, если бы я тогда не испугалась и побежала к нему? Сейчас не имеет смысла думать об этом, все осталось в прошлом, а Бенджамин в могиле.

Если мужчина бьет тебя, значит, ты что-то делаешь не так.

Мерзость. Моя мать сплошная мерзость. Да и мать Бенджамина тоже. Они никогда не были настоящими женщинами, и никогда ими не станут.

— В этих снам меня почему-то бьют, — уклончиво отвечаю я, отдирая этикетку со стакана.

— Кто?

Я пожимаю плечами, будто это не имеет никакого значения.

— Да разные.

— Миша, ты мне не доверяешь?

Вскинув брови, поднимаю взгляд на Оуэна. Да, в какой-то мере я ему не доверяю, несмотря на всю ту красоту и все те эмоции, которые вызывает у меня его тело, голос и внешность. Он не исключение. Я никому не доверяю. Точнее, никому не доверяювсё .