Выйдя под палящее солнце, я делаю из ладони козырек и смотрю на безоблачное небо. Несмотря на невыносимую жару, иногда дует свежий ветерок со стороны набережной, рядом с которой находится клиника.

Мне здесь нравится больше, чем я готова признать. Пусть Луисвилл связывает меня со множеством печальных воспоминаний, я все равно влюблена в этот город и буду возвращаться сюда несмотря ни на что.

Мое настроение становится лучше с каждым шагом, когда я иду в сторону реки, все хорошо ровно до тех пор, пока телефон не издает звук звонка и я не вижу на дисплее «мама». Мне хочется сбросить или вовсе не брать трубку, выигрывая для себя немного времени, прежде чем нужно будет перезвонить и узнать, что она хотела. Но я не позволяю себе этого. Быть может, принять звонок от человека, которого ненавидишь, шаг к тому, чтобы перестать избегать проблему?

— Мам? — без приветствий говорю я, подняв трубку.

— Здравствуй, дорогая. Как твои дела?

Все понятно. Моя мать мила только когда ей что-то надо. Скрепя зубами, ускоряю шаг, пытаясь как можно быстрее добраться до набережной и вдохнуть запах реки, успокаивающий мою ярость.

— Все в порядке. Что ты хотела?

— Мы собираемся почтить честь Бенджамина в эту пятницу и, естественно, ты должна присутствовать.

Честь? У этого сукин сына было все, что угодно, кроме чести. Конечно же, мне не хочется идти. Раньше я даже не думала о том, чтобы отказать, когда сейчас верчу эту мысль в голове. Я не должна делать то, что нравится другим, разве нет? Даже если это мои родители. Я позволила связать себя узами брака с извергом, как по мне достаточная жертва.

— Мам, я не приду, — твердо говорю я.

Несколько секунд по ту сторону гробовая тишина, а после маска милости спадает и мать показывает свою настоящую личину.

— Как это ты не придешь? Тебя никто не спрашивал, Мишель. Хочешь опозорить нас в очередной раз? Что скажут люди?

Облизнув губы, слушаю все это дерьмо, стараясь не пропускать его через себя. Она не имеет значение. Никто не имеет значение. Я совершеннолетняя женщина, способная делать то, что хочу. Даже если они лишат меня всего, я справлюсь. Лучше жить бедной жизнью, чем иметь Индилу Решар в роли своей матери.

Когда поток ругательств в мою сторону прекращается, я подаю голос.

— Ты сказала все, что хотела?

— Как ты смеешь, маленькая дрянь! Мы дали с отцом тебе все и теперь думаешь, что имеешь право разговаривать со мной таким тоном?

— Да пошла ты, — фыркаю я и сбрасываю звонок.

Это будет иметь последствия, мама никогда не оставить это так, как есть. Но мне все равно, пусть делает, что хочет. Я так устала все это терпеть, так устала держаться за то, что мне вообще не сдалось. Прежде чем что-то менять, нужно избавиться от всех людей, которые делают меня несчастной. Бенджамин мертв, я больше не обязана стелиться перед его семьей. Они никто. Это притворство больше не имеет никакого смысла.