— Я… — слова не идут, и я прочищаю горло, — я здесь, потому что запуталась. Запуталась в себе. Вы знаете, что полгода назад я похоронила своего мужа и… мне кажется, с тех пор я перестала понимать, чего хочу.

Смерть Бенджамина тут вообще не причем, мои желания и мечты не зависят оттого, жив этот ублюдок или нет. Но я не доверяю Оуэну, то есть, не доверяю настолько, чтобы раскрыть всю правду. Хотя мне бы хотелось этого, очень. Думаю, в какой-то мере я жажду хотя бы одного человека, перед которым мне не нужно будет играть роль, и которому я могу рассказать про себя настоящую, не скрывая ужасы своей жизни.

Оуэн откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу, положив руки на колено. Он слегка нахмурен и, смотря в его лицо, никак не могу понять, какие мысли сейчас вертятся в его голове.

— Ваша запутанность как-то проявляется? — наконец-то спрашивает он.

Я ерзаю. Не могу не ерзать. Мне хочется сбежать отсюда, остаться здесь и подсесть еще ближе к этому мужчине, и все это одновременно.

— Мне кажется, я пью в одиночестве слишком часто и много. А еще, часто страдаю от нежеланного безделья. Мне ничего не хочется. Знаете, доктор Джексон, когда мой муж погиб, я хотела много путешествовать, у меня было так много планов и желаний, но в итоге все сошло на нет и я попала в какую-то петлю. Это… скорбь?

Фу, какое отвратительное слово. Скорбь. Как хорошо, что мне не приходится испытывать это.

Просто продолжай лгать, Миша. Это ложь во благо. Для твоего блага.

— Каждый из нас переживает горе по-своему. Вы знали, что некоторые даже смеются, когда теряют кого-то из близких людей? А кто-то и вовсе начинает жестко шутить. Многие люди в такие моменты начинают думать, что у этого человека не все дома, но мы реагируем на плохое по-разному, нет неправильной реакции. Однако, я вынужден признать, что пить в одиночестве, это прямой путь к алкоголизму, особенно если вы делаете это часто.

— Что ж, мне тогда стоит найти собутыльника? — улыбаюсь я.

— Я не это имел в виду, думаю, вы меня поняли, миссис Баум.

Я морщусь.

— Пожалуйста, будьте добры обращаться ко мне просто Миша и, желательно, без этих формальностей. Я… мне не очень нравится, когда люди обращаются ко мне по фамилии.

— Хорошо, тогда давай договоримся, что ко мне ты будешь обращаться просто Оуэн, ладно? — я киваю. — Послушайте… Послушай… Миша? — мне так нравится, как ему непривычно говорить это. — Хоронить кого-либо очень больно, в независимости оттого, насколько близок ты был с человеком, а про собственного мужа я и вовсе молчу. Абсолютно нормально, что сейчас ты не можешь понять, чего хочешь и как быть дальше. Полгода — это не такой большой срок, как может показаться. Многим людям необходимо больше времени, чтобы прийти в себя. Расскажи мне, пожалуйста, были ли у тебя какие-либо хобби до смерти Бенджамина? Чем ты любила заниматься, когда он был жив?