— Первый прием всегда самый тяжелый, — нарушает он тишину. — Когда люди впервые приходят ко мне за помощью, они не знают с чего начать, потому что, оказывается, сами не понимают, какая истинная причина их прихода. Люди зачастую не знают корень собственной проблемы, им просто плохо.

— Вы считаете, что мне нужно продолжать приходить к вам?

— Я считаю, что ты точно не хочешь уходить.

— А вы не думали о том, что ваше мнение о себе слишком завышено? Я вот точно уверена, что хочу уйти отсюда и никогда не возвращаться.

Маска добродушного доктора спадает с его лица, глаза темнеют и, оттолкнувшись от стола, он нагибается над моим креслом, опираясь руками на подлокотники по обе стороны от меня. Его запах обволакивает меня, укрывая мягкой пеленой и, вдохнув поглубже, на секунду прикрываю глаза.

— Думаешь, я не смогу вылечить тебя? Думаешь, что не могу стать твоим врачом? — низко спрашивает он. — Это из-за того, что я трахнул тебя, да?

Из меня вырывается прерывистый вздох, а в следующую секунду Оуэн вновь отстраняется, темная сторона пропадает, передо мной снова оказывается обычный врач.

Я поднимаюсь со своего места, быстро моргая. Моя грудь часто опускается и поднимается, в кабинете становится слишком жарко.

— Ты думаешь, что после этих слов я приду к тебе еще раз? — ухмыляюсь я.

— Да, Миша. Ты придешь ко мне еще раз, а потом еще и еще, и так до тех пор, пока ты не станешь зависима от этих приемов. Я единственный, кто может помочь, нравится тебе или нет. Мы переспали, когда ты была замужем. Я изучил эту информацию. Ты не скорбящая женщина и уж точно не жертва. Ты потерялась в себе, и я хочу помочь тебе.

Поняв, что сказал слишком много, Оуэн запускает руку в волосы, теряя самообладание. Мне так нравится этот вид. Нравится, что он не такой и милый, как считают все его пациенты. Оуэн Джексон нечто большее, чем просто врач.

И будь я проклята, если он не прав. Я действительно вернусь, потому что хочу его, очень. Прошло целых два года, но мне стало достаточно увидеть его один раз, чтобы понять, что соскучилась. Это вообще возможно? Всего одна ночь все изменила. Как же так? У меня нет никакого желания верить в это. Когда я ушла из его дома, чувствовала себя легкой и удовлетворенной, это была отличная интрижка, которая и должна была оставаться ею. Дьявол!

— Говоришь не как врач, а как какой-то ублюдок, знаешь ли, — сквозь зубы цежу я.

Подойдя к нему вплотную, я беру пальцами пуговицу на его поло и расстегиваю ее, после чего слегка хлопаю по ткани, отглаживая ее. Мышцы под моими пальцами дрожат и мне хочется улыбнуться. Я достаточно уверена в своей красоте и сексуальности, чтобы знать, какой эффект произвожу на мужчин. Даже друзья Бенджамина заглядывались на меня, когда мы ходили на общие с ними встречи. Он ненавидел это, бил меня даже за то, что я была красивой, будто я сама выбрала себе внешность при рождении.