Опершись ладонями по обе стороны от моих бедер, Оуэн тяжело дышит, опустив голову, пряча от меня свое лицо. От него волнами исходит напряжение и злость, у него даже руки дрожат от ярости. Был бы он в тот день у меня дома, спас бы меня из этого всего ужаса, и я бы никогда не стала такой, как сейчас, поверила бы в хорошее, отдала бы себя ему, в его руки, под его полную защиту.

Когда Джексон наконец поднимает голову, я вздрагиваю всем телом. На его шее вздулись вены, зубы сжаты, а глаза потемнели так, что практически не вижу зрачков. Дрожащей рукой, он берет меня за шею, поглаживая большим пальцем мою челюсть.

— Ему повезло, что он уже мертв, иначе я бы его убил, — цедит сквозь зубы каждое слово.

Его грудь тяжело вздымается, он шумно дышит через нос. Думаю, держится только из-за того, что находится на работе или из-за того, что я рядом. Ему явно хочется что-то сломать, или кого-нибудь. Сейчас Оуэн больше похож на зверя, дикого и необузданного.

Все еще дрожащими пальцами, он оглаживает все места, про которые я рассказала, а после, к моей полной неожиданности, наклоняется, чтобы оставить на них поцелуи. Оуэн встает передо мной на одно колено, нежно обхватив лодыжку и целуя голую кожу, не прикрытую шортами. Делает это так трепетно, что даже не способна продолжать плакать. Как будто весь мир замирает в этот момент.

— Ты создана для того, чтобы тебя обожали, — тихо произносит он, взявшись за вторую руку. — Бенджамин не мужчина, и даже смерть для него недостаточно справедливое наказание. Он горит в аду, но этого мало. Я хочу разорвать его на куски. Хочешь мы выкопаем его могилу и сожжем гроб? Уничтожим то, что осталось внутри и сожжем?

Сначала я думаю, что это шутка, что он пытается не смешно юморить, однако, когда мы смотрим друг на друга, понимаю, что никакой шутки здесь нет. Сильно хмурюсь. Пусть и ненавижу Бенджамина всей душой, мне не нравится слышать подобное. Оно пахнет чем-то слишком уж безумным. Тем более это незаконно.

Оуэн видит, что ему удалось вогнать меня в ступор и поспешно улыбается. Эта улыбка не касается его глаз.

— Все в порядке, я не серьезно, — говорит он, поднимаясь.

Нет, он как раз-таки серьезно, просто не хочет пугать меня.

Какой же ты на самом деле, Оуэн Джексон?

И точно ли я нахожусь в безопасности рядом с тобой?

Нас прерывает стук в дверь и, спрыгнув со стола, поспешно поднимаю бумаги, возвращая их на стол.

— Доктор Джексон, следующий пациент уже подошел, ожидает вас уже десять минут, — говорит женский голос, но отсюда мне не видно, кто именно там стоит.