Я боюсь не самих чувств и отношений, скорее боюсь снова стать птицей, запертой в клетке. Бенджамин нанес травму, много травм, и мне нужно тщательно подумать над тем, чтобы позволить себе вновь вступить в отношения. Да, Оуэн другой и, уверена, никогда не обидит меня так, как делал мой покойный муж, но все-таки мозг штука интересная. Это как до панического боятся высоты, когда ты стоишь за ограждением, физически никак не сможешь свалиться, но все равно боишься до трясущихся коленок. Мозг боится не самих ситуаций, а картинок, которые ты создаешь, связывая с ними.

Вместо того, чтобы ответить на его признание о тоске по мне, отстраняюсь, вернувшись на свое кресло. Оуэн смотрит на меня не совсем довольно, но практически сразу берет себя в руки, приближаясь к столу и вновь утыкаясь в экран. Нам нем опять эта маска доктора.

— Мы с мамой никогда не обсуждали проблемы между нами. Я-то, может, и не была против, но Индила не признает, что может быть в чем-то неправа и никогда не будет обсуждать проблемы. Для нее их просто нет. В ее мире она всегда все делает правильно, — отвечаю на вопрос, который мужчина задал мне ранее.

— А отец? Он так же к тебе относится?

Качаю головой.

— Папа у меня хороший, но больно помешанный на деньгах и успехе. Он особо не занимался моим воспитанием, а мать вырастила меня такой, чтобы я никогда не посмела заикнуться о своих тяготах.

— Ты не попыталась поговорить с ним, когда выросла?

— Нет. Во мне всегда сидел страх той маленькой девочки, которой я была. Скажем так, меня окружали люди, которые учили быть тихой и незаметной, покладистой, не показывающей характера. Вселяли всякие страхи и неуверенности. Я привыкла молчать. Сначала я делала это ради родителей, безмолвно благодарила их за то, что вырастили меня, но после смерти Бенджамина все перестало иметь смысл. Матери ненавистно, что я стала свободна. Ну, мне так думается.

— А какими были твои бабушка и дедушка?

— Я не знаю. Их не стало, когда я была еще совсем маленькая.

— Расскажи мне немного о Бенджамине. — Оуэн снимает очки и, положив руки на стол, гладит оправу, подняв на меня взгляд. — Каким он был?

— Он… рос в семье, которая всегда говорила ему, что не нужно просить то, что ты хочешь, просто идешь и берешь. Думаю, такой устой сделал его довольно наглым по отношению к жизни. По его мнению, миром правят деньги, а у него их было слишком много. На самом деле, с этой фразой я соглашусь, но наличие денег не делает тебя богом. Всегда найдется кто-то богаче и успешнее. В общем, Бенджамин был азартным, жадным и дерзким человеком.