– Дружок! – Мирья заговаривает с ним мягко и приветливо. – Идём. Я пришла, чтобы тебе помочь. – Она осторожно обнимает его руками.

В эту секунду вопль Пелле врывается в нору за ее спиной.

– Лиса-а-а! – Эхо его крика мечется, отскакивая от стен.

Внутри у Мирьи всё обмирает. Слишком поздно. Лиса. Она возвращается. У них ни малейшего шанса выбраться отсюда.

Она в растерянности озирается. Из лисьей норы всегда есть несколько выходов, думает Мирья. Однако, похоже, в этой норе он всего один. Но почему?!

Потом она вспоминает, что сказала синица. Это совсем новая нора. Лиса просто не успела прокопать остальные выходы.

Мирья чувствует, что ей страшно. Как будто на шее смыкаются чьи-то холодные мерзкие пальцы. Она сжимается под торчащим из стены корнем дерева. По-прежнему обнимая птенца. Его дрожь и стук сердца Мирьи словно заключили между собой пари – кто быстрее.

– Тише, – шепчет Мирья. Даже не зная, расслышал ли птенец её слова. Она дует на гриб и гасит его. Темнота в ту же секунду становится чёрной и непроглядной.

Мирья раскрывает глаза как можно шире и всматривается в чёрную пустоту.

Потом слышит приближение лисы. Мех хищника шуршит, задевая за твёрдые глиняные стены. Огромное тело все ближе, оно надвигается, затыкая нору подобно пробке и мешая звукам проникать внутрь. Когти зверя скребут по утоптанной земле.

Мирья вжимается в стену. На темноту надеяться бесполезно. Мирья это понимает. Лиса учует их и в темноте. Теперь уж она получит, что хотела, причём ужин будет подан прямо в её собственном доме.

– Ах ты, кошка драная!

Это голос Пелле. Крик доносится приглушённо, как через вату, с трудом проникая сквозь мех хищника, закупорившего собой лаз.

– Жалкая пожирательница падали!

Лиса, кажется, не слушает, что ей кричит Пелле. Она протискивается в нору всем туловищем. Мирья чувствует, как огромный зверь поворачивается совсем рядом. Длинная шерсть скользит по телу Мирьи, оставляя на коже ощущение, словно по ней провели множеством кисточек. От лисьего духа щиплет глаза. В ноздрях чешется и щекочет.

«Пожалуйста, ни звука», – думает Мирья. Она сама не знает, к кому обращена эта мысль – к птенцу или к себе самой. Она ещё крепче прижимает его к груди. Раздражающая ноздри чесотка становится все сильнее.

Если она сейчас чихнёт…

– Эй, понючка. На что ты годишься? Кроме как понять?

«Вонючка, – равнодушно успевает подумать Мирья. – Правильно говорить: вонючка и вонять».

– Ну что застряла там? Тупая корова! Вылезай давай, мочалка! – Издевательские крики Пелле не смолкают.

Прямо над ухом Мирьи раздаётся раскатистый громовой рык. И лиса разворачивается.