Она вспоминает про Пелле. Кто знает. Может быть, он поговорил с мамой-дроздихой? Может, ему удалось её убедить?
Нет. Мирья нутром чует, что надежды на это нет. Даже если пофантазировать, это невозможно. Мама-дроздиха никогда не согласится на то, чтобы её птенцы погибли. Ни одна мать не пошла бы на это.
Мирья ложится на кровать. Она поджимает под себя ноги и обхватывает руками колени. Прижимается к ним лицом. Её сотрясает дрожь. Потом из глаз начинают течь слёзы.
Слишком поздно. Лиса всех сожрёт. Маму, Айка, Асмунда. И Феликса.
Их уже не спасти.
За крошечным окошком её комнаты раздаётся лёгкий скребущий шорох.
Глава 18 Взаперти
Одним прыжком Мирья оказывается у окна. Она поспешно утирает рукавом слёзы и прижимается носом к стеклу. Окошечко крошечное. Даже когда Мирья была совсем маленькой, у неё никогда не получалось выбраться через него наружу.
Под окном виднеются две растрёпанные макушки. Это Асмунд и Айк.
Мирья приоткрывает узкую створку.
– Мирья, – доносится до неё шепот Асмунда. – У нас есть ключ. Держи!
Ключ с глухим стуком падает на пол под ноги Мирье.
– Спасибо! – шёпотом отвечает она, хотя знает, что братья её не услышат.
Мирья осторожно вставляет ключ в замочную скважину. Мама, наверное, на кухне. Если тихонько прокрасться мимо, может быть, получится выскользнуть наружу незамеченной.
Мирья медленно поворачивает ключ. Раздаётся скрип, угрожающий выдать Мирью. Она застывает на месте, затаив дыхание.
Наконец доносится тихий щелчок.
Мирья приоткрывает дверь. Мама стоит к Мирье спиной, наклонившись над кухонным столом. Мирья слышит, как она дробит семена пряных приправ. В такт маминым движениям раздаётся мерный хруст.
Мирья тихонько выскальзывает из комнаты. Она пригибается и старается не шуметь.
К счастью, внимание мамы полностью поглощено пряностями. Мирья крадётся к выходу. Только вот крылья. Большие новые крылья, на секунду Мирья забывает про них.
Внезапно она чувствует: что-то вот-вот случится. Словно шестое чувство подсказывает, что рядом с ней на полке стакан, хотя Мирья и не видит его. Большие крылья как раз шлейфом тянутся мимо, скользят по гладкой поверхности. Цепляют стакан. И тащат его к краю полки. Там, на самом краю, стакан на мгновение замирает в недолгом равновесии. Покачивается, словно находясь в затруднении и не зная, какое решение принять. Потом наконец наклоняется и летит вниз.
Когда он ударяется об пол и разлетается на тысячу осколков, грохот стоит такой, как будто выстрелили из пистолета.
Мама тут же оборачивается. Мирья пулей пролетает мимо. Мимо маминых не на шутку рассерженных глаз. Мимо маминого раскрытого рта, в который она набирает побольше воздуха, чтобы закричать. Мимо кухонного стола – на улицу.