— Жарский, но там же охрана будет, — попробовал уговорить меня Гиштап. — Если кто и рискнет сунуться, то его ликвидируют еще на подходе.

— А дежурить будет инквизиция? — склонил я голову набок, заглядывая комбату в обрамленные глубокими синяками глаза.

— Кхм… ну, нет, у ГУБИ сейчас слишком много работы, чтобы мы могли выделить ликвидаторов для таких целей. Да и из регионов никого не вызвать, у них обстановка не лучше. Но на складе после прошедших аттестацию курсантов осталось несколько ИК-У, ими можно обеспечить задействованных в охране бойцов.

— Учебный костюм — это просто консервная банка, — пренебрежительно скривился я. — Если придут упыри, то дежурных этот фарс не спасет. Всех порвут на куски за неполную минуту. Без «сотки» они в нежить даже выстрелить не успеют.

— Хорошо, а у тебя какие есть варианты? — пошел на попятную Крюков.

— Считаю, что в текущей ситуации лучшей мерой станет скрытность, — выдал я заранее заготовленный ответ. — Я лично займусь безопасностью своей семьи и никого не поставлю в известность о том, где они находятся.

— Хм… ладно, если тебе так спокойней, то у меня возражений нет, — принял мои условия генерал после короткого переглядывания с Гиштапом. — За работу!

Начальник звучно хлопнул по столешнице, обозначая завершение совещания, и офицеры поспешно подорвались, покидая кабинет. Но не все. Комбат, Калистратов с Эвелиной и я со своими спутницами, остались сидеть на местах, выжидающе посматривая друг на друга.

— Лейтенант Носова, организуйте, пожалуйста, для девушек кофейку, — приказал Крюков. — А мы пока посекретничаем в мужской компании.

— Конечно, товарищ генерал! — натурально подпрыгнула в кресле служащая и чуть ли не за рукава потянула Марину и маму к выходу. — Идемте, у нас в приемной великолепный кофе! Вы ведь, наверное, всю ночь не спали? Ну да, какой уж там сон…

Технично забалтывая моих красавиц, лейтенант настойчиво вывела их из кабинета и плотно затворила дверь. И как только представительницы прекрасной половины человечества нас покинули, с моих собеседников слетели последние намеки на демонстративное спокойствие.

— Так, Факел, выкладывай! — жестко распорядился Крюков. — Что у тебя творится⁈

— Да в душе не е… не понимаю! — для пущей убедительности я эмоционально впечатал кулаком по подлокотнику. — Я еще даже на службу не заступил ни разу с тех пор, как из могилы вылез!

— Крупные суммы занимал? С кем-нибудь конфликтовал? Ссорился?

— Да ни с кем! Ну, разве что с отцом, — изобразил я задумчивость. — Но у нас с ним это процесс длительный, еще с моих школьных лет.