— По весу! — выпалил дед, ещё не отдышавшись, и покатил сумку к прилавку. — Я к ней ручку сам точил, а мне — по весу, как за лом!
— К кому это — к ней? — Лариса отставила кружку и выглянула из-за кассы.
Дед вытащил из сумки свёрток и развернул газету на прилавке. Внутри лежала обычная чугунная мясорубка, серая, в сборе, со струбциной. Только ручку к ней точили явно не на заводе, и точили с пониманием — деревянную, толще и длиннее родной, на отдельной гайке с шайбой.
Лариса начала с того же, с чего начал бы и я, — открутила кольцо, заглянула в горловину и провернула винт пальцем.
— Нож есть, решётка есть, — перечислила она. — А ручка не родная.
— Родная ещё при Брежневе треснула! — обиделся дед. — Я новую выточил, из клёна, у кума на станке. Она той в сто раз лучше.
Лариса больше ни о чём не спрашивала, но деду вопросы были уже и не нужны. Он перевёл дух и понёс дальше:
— Зять на юбилей электрическую подарил. Жужжит, как самолёт на взлёте, а жене нравится. Своё железо, говорит, убери с глаз, стол только занимает. Я вчера и понёс в одно место. Там её кинули на весы — меньше сотни! А на ручку даже не глянули.
Что за «одно место», объяснять мне было не надо. «Деньги сразу», скупка «Ладьи» ниже по Ильича, где всё подряд берут на вес. Хуже соседства для Ларисы не придумаешь, и бьётся она с ними за всякую вещь, какую на Уралмаше несут сдавать.
— А ты, сынок, чего у двери стоишь? — Выговорившись, дед вспомнил наконец и про меня. — Тоже по этой части?
— По этой. Только хозяйка здесь она, — кивнул я на Ларису. — А я свою смену уже отстоял.
— Не возьму, — отказала Лариса и поставила мясорубку обратно на газету. — Целые ручные у меня не уходят. Последнюю полгода продавала, два раза уценяла, так никто и не взял, вернула сдатчице. Сейчас всем электрические подавай. Вам вон зять тоже не ручную подарил.
Дед покосился на нижнюю полку. Мясорубок у Ларисы там стояло целых три, вот только одна без ножа, другая с трещиной через весь корпус, а третья электрическая и вдобавок без шнура.
— А эти у вас тогда чего стоят? — не сдался он.
— Эти не продаются, — отрезала Лариса. — Эти я на запчасти держу.
— Вниз понесу, — вздохнул дед, заворачивая мясорубку обратно. — Там вчера говорили, у них в субботу первые торги будут, в самой скупке, сдатчиков зовут. Может, больше дадут. И деньги в тот же день.
— Скажите там, что от Соколовой, — хмыкнула Лариса. — Они меня так любят, что ещё десятку скинут.
И потянулась к тетрадке, где палочками отмечала сдатчиков, ушедших от неё вниз, в скупку. За декабрь палочек там набралось уже пять. Только деда отметить не успела.