— Ну, деточка, показывай, где у тебя тут приёмка. — Валентина Петровна уселась во главе стола.
Те, кого я звал, пришли с делом, и разговор у них начался ещё на лестнице. Мне же и подсесть к ним было некогда. Вода под первый заход только закипала, шумовку из рук не выпустишь, хозяйка требовала не брызгать на её плиту, и про фонарик на окне я забыл начисто.
И тут под рукавом ёкнула «Амфибия», а секундная стрелка встала и снова пошла. А ведь все, кого я звал, уже были на кухне.
Телефон на подоконнике всё ещё горел. Я погасил его сразу, только толку от этого было мало. Кто успел увидеть свет, тот придёт и так. Прятаться от того, о ком предупредили часы, мне нельзя, и открывать я пошёл сам.
Денис Кочетов, большой и рыжебородый, стоял на пороге и занимал собой весь проём, так что лестницы за ним видно не было.
— Иду из гаража, а у тебя окно светится, — признался Денис. — Дай, думаю, проверю, живой ли.
Я не видел его с того дня, когда он хлопнул меня по плечу на крыльце Дома быта, и обрадовался так, что чуть не уронил шумовку.
— Заходи, — пригласил я. — Пельмени на подходе.
Денис боком протиснулся на кухню, и там сразу стало темнее.
Сесть он не успел, как позвонили снова. Шумилов, плотный, в свитере с оленями, стоял на площадке и улыбался так, будто его тут ждали с утра.
— Беляев! — обрадовался Шумилов на весь подъезд.
— Ты-то как меня нашёл? — спросил я.
— А я искал? — удивился Шумилов и сам задумался.
На кухне он обошёл всех с рукопожатием, Валентине Петровне пожал руку двумя своими и всякому громко сообщил, как рад его видеть. Соседи за стеной его воодушевления не разделили и тут же постучали. Хозяйка зыркнула на стену, и стук прекратился.
— Слышь, Макс, — позвал Жека, жуя у окна. — А Ромыч-то внизу, на лавке у подъезда. Я его ещё когда парковался видел, думал — обознался.
Ромыча не звали ни я, ни Жека. Но Жека открыл форточку и замахал, и через минуту в дверях стоял Роман Пичугин, Ромыч, самый тихий человек в нашем Доме, а из кармана у него торчала детская варежка с зайцем.
— Здравствуйте, Максим, — негромко сказал Ромыч. — Я сам не знаю, зачем пришёл. Звонить в дверь было неловко, без дела-то.
— Дело как раз есть, — заверил я. — Садись.
И, как нарочно, в восьмом часу с учёбы вернулся Гоша Зырянов, первокурсник, мой сосед по коммуналке.
— Ещё один! — простонала хозяйка, не оборачиваясь.
— Я тут живу, — обиделся Гоша.
Теперь нас на кухне было десять, если считать хозяйку, а хозяйку попробуй не посчитай. Пар от кастрюли поднимался к потолку, окно запотело, Шумилов через весь стол рассказывал что-то Денису, Жека спорил с Лузгиным про бензин, и от гула позвякивала крышка. А хозяйка сидела у окна, прижав пальцы к виску.